Что-то в большом городе (СИ)

– Почему?

Марьяна поняла, что ее начинает пугать этот резкий Костин тон и его быстрые вопросы.

– Я… я сама только сегодня узнала. Если ты вдруг забыл – твой отец сейчас очень далеко.

Костя сузил глаза.

– Есть телефон.

– Эта не та новость, которую сообщают по телефону! – выпалила Марьяна. Она чувствовал, что ее охватывает паника. Почему, ну почему все в один момент?! У Кости не так давно мир перевернулся – а тут еще она… со своими новостями! Но вот зачем она не выкинула этот тест?! Зачем сломалась машина?! Зачем Марьяна позвонила Косте?! Если бы не это все – у нее было бы хотя бы немного времени, чтобы подумать, все взвесить, решить, как лучше поступить… – Я вообще еще ничего не решила, а ты…

– Ты не решила, оставишь ты ребенка или нет?! – каким-то глухим и сиплым шепотом произнес Костя.

– Только не говори мне, что ты всю жизнь мечтал о брате или сестре, – ответить получилось тоже шепотом.

– Я всю жизнь считал, что моя семья – это отец и я. И больше никого. А теперь… – на ледяные – почему-то! – руки Марьяна легла горячая мужская ладонь. – Марьяна, скажи мне, что ребенок будет. Ты же… ты же не можешь поступить иначе. Я знаю.

Марьяна кивнула, пытаясь протолкнуть в горле невесть откуда взявшийся там ком.

– Тогда что значит – что ты еще ничего не решила? Ты не хочешь говорить отцу? – Костя и не думал сбавлять напор своих вопросов.

Она прокашлялась. Голос, когда она начала говорить, звучал хрипло.

– Я скажу. Но… Но не по телефону. Костя, это правда… не самый лучший вариант – сообщать такие новости по телефону. Сомневаюсь, что твой отец… ожидает таких вестей. Это случилось… ну…

– Я в курсе, как это случается!

– Костя!

– Марьяна, посмотри на меня.

Она несколько раз моргнула, прежде чем медленно повернуть голову.

– Ой, нет! – Костя шумно выдохнул.

А потом он вдруг вытянул свою длинную руку, наклонился – и голова Марьяны каким-то образом оказалась на его плече.

– Ну, пожалуйста… – повторил Константин почти жалобно. – Не плачь… Мне отец поручил за тобой присматривать, а ты ревешь.

– Вот еще, – Марьяна шмыгнула носом. – Я взрослая женщина, мне сорок. У меня глаза накрашены. Я не реву.