Черный Маг Императора 15

Иван Федорович хлопнул ладонью по бумаге со списком.

— Разумеется, родители всех указанных здесь учеников будут осведомлены о том, что их драгоценные детишки взяли на себя роль хранителей древних школьных традиций. Это второе, — он посмотрел в сторону дивана. — Хорошо, что нашелся хоть один умный человек, который решил доложить об этом безобразии.

— Сразу же, как только узнал, — донесся до нас голос Огибалова.

— Молодец, Артемий, — похвалил предателя Орлов. — Чем избавил наш медицинский блок от новых пациентов или еще чего похуже…

В кабинете вновь наступила тишина.

— Если вопросов нет, то Нарышкина и Огибалова я попрошу задержаться ненадолго, а остальные могут быть свободны. Всем хороших каникул, господа.

Мы дружно поднялись со стульев и вышли в приемную.

— Погоди, Ольга… Какого черта ты все рассказала Огибалову?

— Извините, мальчики, — сказала она и опустила голову. — Я не специально. Откуда я могла знать, что так получится?

— Давай ближе к делу, — прервал ее Костя. — Что ты ему сказала?

— Он спросил, о чем разговаривали, и я рассказала, вот и все. Я думала, вы просто поругались, а потом ему все расскажете, — ответила она. — Сами виноваты! Почему вы не сказали, что он ушел из Ордена? Все шуточками своими…

Ольга отвернулась и быстро пошла вперед по коридору.

— Слезами горю не поможешь, — пробурчал Собакин. — Да и я тоже хорош…

— Ты-то здесь при чем? — удивленно спросил я.

— Не стоило всех друг с другом знакомить, тогда и остальные ребята под раздачу не попали бы, — сказал он. — Теперь влетит им ни за что.

— Разве что только это, — хмыкнул я. — Тайны бы это все равно не сохранило.

В приемной послышался шум и вскоре в коридор вышел Нарышкин.

— Где Гагарина? — спросил он, подойдя к нам поближе.

— Побежала слезами умываться, — ответил Костя. — Что Орлов хотел? Еще что-то насчет Ордена?

— Да нет, то так… — отмахнулся Лешка. — По поводу вчерашней драки. Оказывается, это я на балу княжича Огибалова задирал. Покушался на его честь и достоинство. Шуйский, крысенок мелкий, даже бумагу написал, что все слышал своими собственными ушами.