Чего желает джентльмен

Вернемся пораньше или не поедем туда вообще.

Он сидел неподвижно.

– Прошу прощения?

– В конце концов, – отважно продолжала она, – Розалинда сыграла с нами шутку. Почему бы нам не ответить тем же? Если мы вернемся и проникнем в дом через черный вход, никто и не узнает.

– Кроме слуг, – сухо возразил Маркус.

Ханна махнула рукой.

– Тогда можно забраться на большое дерево, что растет под моим окном. Мне, например, не нужны слуги, чтобы лечь в постель.

– Забраться в дом по дереву? – Он не верил свои ушам.

– Ну разумеется! – рассмеялась Ханна. – Вы наверняка так делали в детстве.

– Разумеется нет. – Он помолчал. – И вы девочкой не делали ничего подобного.

– Делала! Меня научили братья. – Эта мысль казалась Ханне все более заманчивой, хотя, конечно, она ни за что не решилась бы порвать свое роскошное шелковое платье на этом дурацком дереве. Было, однако, забавно предлагать такое его надутой светлости. – Я бы полезла первой и показала бы вам, как это делается, – добавила она с самым невинным видом.

Маркус стиснул зубы – еще не хватало отвечать! Слишком хорошо он представил себе, как она подбирает юбки и карабкается на дерево, перебирая ногами, такими длинными и стройными, в белых шелковых чулках. И сам себе был отвратителен из-за того, что позволил разыграться собственной фантазии.

Вот он крадется вместе с ней по темному саду, потом наблюдает – снизу, разумеется, – как она забирается на дерево, а оттуда – в окно своей спальни, куда предстоит забраться и ему, поскольку под окном герцогской спальни деревьев нет.

– Мы поедем к Трокмортонам, – сказал Эксетер нарочито суровым тоном.

Ханна открыла было рот, но не произнесла ни слова. Поджала губы и уставилась в окно. Мысленно адресовав мачехе очередное проклятие, Маркус смотрел, как лунный свет скользит по темным локонам и стройной белой шее сидящей напротив женщины. Казалось, сейчас ее кожа вторит луне своим молочно-белым сиянием, но он-то помнил тот теплый оттенок, что поразил его тогда в кабинете.

– Какая ошибка! – вырвалось у него.

Она поспешно обернулась.

– Что? Почему?

Эксетер вздохнул. Зачем он произнес это вслух? Ей вовсе незачем было слышать его слова.

– Ничего, – сердито ответил он.