Чего желает джентльмен

– Не то время и не то место, – продолжал Эксетер, – чтобы делать такие признания. Вспомни: карета несется, тебе предстоит в одиночку искать помощи у полицейских, а я иду спасать Дэвида, потому что он оказался на моем месте. Нет, не следовало этого говорить… – Он умолк в нерешительности.

– И когда же ты собирался это сказать? – вкрадчиво спросила Ханна. Ей казалось, что она не слышит своего голоса из-за громкого стука собственного сердца.

Маркус перебирал бумаги на столе.

– Сегодня. Я собирался устроить ужин в своих покоях.

– Да?.. – промурлыкала она. – Понимаю, что ты хочешь этим сказать…

Он печально улыбнулся.

– Правда? Интересно, как ты догадалась?

Ханна притворно вздохнула.

– Я многому научилась с тех пор, как приехала в Лондон.

Герцог тихо засмеялся.

– Я собираюсь научить тебя еще кое-чему!

Она улыбнулась.

– А я буду прилежной ученицей.

И все же он застал ее врасплох, когда обнял за талию и усадил на стол.

– Возможно, нам понадобится… много, очень много уроков.

Ханна посмотрела ему в глаза – они сияли теплотой, которую она так любила.

– Очень на это надеюсь. То есть я даже требую этого!

Он больше не дразнил ее. Напротив, смотрел с таким страстным желанием. Ханна почувствовала, что на глаза наворачиваются слезы счастья.

– Я думаю, – запинаясь, продолжал Маркус, – сейчас как раз настал тот самый момент, чтобы сделать признание. Я люблю тебя, Ханна Престон, люблю сильнее, чем, как мне казалось, вообще способен полюбить женщину. Я хочу, чтобы ты стала моей герцогиней, моей женой – во всех смыслах этого слова. – Он замолчал, взволнованно глядя на нее. – Если, конечно, тебе это подходит.

– Ну, не знаю, – задумчиво протянула Ханна. – У меня ведь нет богатого приданого…

– А тебе оно так нужно? – удивился Маркус.

– И никаких связей… – продолжала она. – В Лондоне я могу быть только посмешищем – из-за моих веснушек и деревенских манер.

– Никто не осмелится!.. – возмутился было Маркус, но тут же замолчал, начиная понимать.

– А если кто-нибудь узнает, что я карабкалась на печную трубу лишь для того, чтобы своими руками порвать бесценное жемчужное ожерелье Эксетеров, боюсь, ни одна лондонская леди не станет даже разговаривать со мной.