Чего желает джентльмен

"

"– Так и я была к тебе несправедлива, – возразила Ханна, припоминая все то, что ему говорила, и уж совсем ужасные вещи, которые о нем думала. Бесспорно, она была на него очень зла, но сколько раз у нее лопалось терпение, и она говорила ему то, чего не стоило произносить вслух.

Маркус махнул рукой, отметая ее возражения.

– Я давал тебе повод. И это даже хорошо, что ты была груба и несправедлива. – Ханна удивленно посмотрела на мужа. – Иначе я бы подумал, что ты хочешь стать герцогиней по-настоящему. После Сюзанны… – Он хмыкнул и смущенно замялся.

Ханна покачала головой.

– Наверное, я никогда не пойму лондонских дам.

– И я тоже! – пылко воскликнул Маркус и вполголоса добавил: – И слава Богу.

Она не успела спросить, что он имел в виду, потому что раздался стук в дверь и в кабинет заглянула Розалинда.

– Я побеседовала с Селией. Молли крепко спит. А вы тут все решили? – спросила она.

Маркус вопросительно взглянул на Ханну, а она радостно заулыбалась. Действительно, вот все и разрешилось наконец. Братья примирились, хотя бы на время, Бентли и его подручных ожидала тюрьма, а с Дэвида были сняты все обвинения. Молли сладко спала в постели Селии. И никто не был всерьез ранен. Все устроилось, причем совсем неплохо.

– Нет, – почему-то ответил Маркус. – Остался один животрепещущий вопрос.

– Что такое? – всполошилась Розалинда, а Ханна с тревогой посмотрела на мужа. – Дэвид?

– Нет. К Дэвиду это не имеет отношения. – Он бросил взгляд на Ханну. – Я должен сделать еще кое-что. Но дело это требует исключительной деликатности.

Последовало молчание. Затем Розалинда всплеснула руками – ослепительная улыбка украсила ее лицо.

– Маркус! Неужели ты до сих пор этого не сделал? Чего же ты ждешь?

– Чтобы вы оставили нас вдвоем, – скромно ответил он.

Прощебетав что-то радостное себе под нос, герцогиня вышла, тихонько притворив за собой дверь.

– То, что я сказал сегодня в карете… – начал он. – Зря я это сказал.

Сердце Ханны упало. Там, в карете, он сказал, что любит ее.