Чего желает джентльмен

Прикосновение его губ, всего минуту назад такое осторожное, сделалось властным и требовательным. Ханна не сопротивлялась. На его губах был вкус сладкого чая и бренди. Маркус целовал ее так, как будто ждал этого поцелуя всю жизнь.

Он отодвинул тонкий шелк халата, потянул вниз вырез ночной сорочки, чтобы погладить обнаженное плечо, скользнул ладонью вверх по шее, в густую массу волос, остановился на затылке, прижимая голову так, чтобы было удобнее накрыть ее губы жадным поцелуем. Его прикосновения разжигали огонь во всем ее теле.

Очутиться в его объятиях казалось Ханне самым естественным и правильным. Хотя как раз это и было совсем неправильно! Только ей уже все равно. По крайней мере, так было честно – после стольких недель сплошной лжи и притворства. Хорошо бы не лгать хотя бы самой себе.

Когда руки герцога скользнули вниз по ее спине и бедра ощутили физическое доказательство серьезности его намерений, Ханна запрокинула голову – она сдалась, уступила, едва не умоляла о новом поцелуе.

"Маркус поднял голову, взглядом ища диван, стул, стол – что угодно. В его объятиях была теплая, жаждущая любви женщина, и он больше не мог противиться страстному желанию. Тело сводило сладостной мукой, а душа ликовала. Она была его…

Господи, о чем он думает? Он ей не муж, всего лишь исполняет роль мужа и не имеет права просить ее об этом и даже принимать, если она предложит сама. Предложит ли? Маркус стоял, крепко сжимая Ханну в объятиях, и пытался отогнать эту совсем не нужную сейчас мысль.

И впервые за все время закралась мысль: а если Ханна согласится остаться и после того, как завершится лондонский сезон? В конце концов, вся Англия уверена, что они женаты. Он исполнял роль ее мужа – за одним немаловажным исключением – и находил это занятие не столь уж обременительным.

Маркус не позволил себе развивать эту мысль. Да, он ее хотел, и она ему нравилась.