Бывший. Сжигая дотла (СИ)

Огонь должен разгораться постепенно.

Так почему у меня ощущение, что я мерзну без… Него.

Пока Арс травит анекдоты еще ничего, но стоит ему отлучиться, как мрачные мысли затягивают меня снова.

Погружаясь в ядовитую трясину, не сразу соображаю, от чего меня будто ошпаривает.

— Пора домой, — как сквозь вату слышу ненавистный и любимый голос.

Целое мгновение смотрю на смуглые длинные пальцы, обвившие мое запястье.

В месте соприкосновения покалывает, знакомая горячая волна, как цунами поднимается и накрывает меня, сметая с трудом восстановленный контроль, и я задыхаюсь.

Вскидываю взгляд на Демона.

Конечно, Демона.

На кого я еще могу реагировать как на ударную волну, будто воздух вышибло из груди, будто сердце замерло, будто кровь закипает.

Мой паргелий, ложное солнце.

Горелов сейчас не в себе, это видно сразу. Он почти слетел с катушек. Дикий взгляд шальных глаз, сжатые губы с капризным изгибом, ноздри побелели, желваки играют, венка на шее бьется… Дикий, воистину дикий. Чудовищно красивый. Невыносимый.

Я что-то хриплю от растерянности, утопая в этих эмоциях, и понимаю, что захлебываюсь.

В секунду проносится перед глазами видение: блестящие сумасшедшие глаза, горячее дыхание, напряженные плечи и его мольбы простить за то, что будет больно.

Это слишком. Это как в кипящий котел.

И за то, что он это растоптал, мне хочется его ударить. Может, вино дает в голову, но я размахиваюсь, мечтая оставить красный отпечаток лице Горелова. Сделать что-то, чтобы это воспоминание ушло.

Но единственное чего я добиваюсь, это — повиснуть вниз головой на широком и твердом плече.

Мне никогда не удавалось задеть Демона, даже когда он мне поддавался, пока учил, как за себя постоять. Он злился, что у меня ничего не получается, я просто млела от его рук и ничего не могла поделать с тем, что не хочу ему сопротивляться.

А сейчас Горелов настроен серьезно.

Он широкими шагами выходит из кафе, полностью игнорируя мои удары и протесты. Я извиваюсь, но для того, у кого четвертый дан по тхэквондо, противник я никакой.

Демон просто держит меня крепче, не забывая поглаживать меня по заднице каким-то жадным собственническим движением. Это бесит еще больше.

— Какого хрена ты меня спер!

Кричу я, а у самой сердце заходится: от беспомощности, от радости, что он снова рядом, от злости на саму себя за эти чувства.

Понимание того, что я все еще в плену этого дьявола, убивает.

Бестолковая попытка побега пресекается Гореловым в одну секунду.