Бывший. Сжигая дотла (СИ)

Я три часа ждала на морозе взломщика, а потом осталась до утра ночевать с незапертой дверью, подпертой креслом, а ко мне ломились местные алкаши, потому что рядом с квартирой написано «Здесь живет давалка». Еще недостаточно? Но ведь уже понятно, что я могу не спать долго?».

Я слепну. Читаю и слепну. Закрываю глаза, а под веками отпечатывается больной текст. Пульс частит, потому что следующие предложения взрывают мне мозг.

«Инга, а ты почему больше не приходишь? — серьезно спрашивает моя семилетняя ученица. — Это потому что ты — блядь? Мама так сказала».

Ебать. Что это? Что здесь написано? Мне хочется орать в горло. Убить кого-нибудь. Пытать, и чтобы кто-нибудь мне все объяснил. ЧТО ЭТО?

Телефон выпадает из рук и закатывается под педаль. Пальцы немеют.

Ученица. Что за ученица? Какие алкаши? Срань! Всех найду. Конченый препод умоется слезами под той самой лестницей.

Меня разрывает. Мобильник звонит опять, игнорю.

Нах. Мне надо разобраться.

Глава 18

Демон

Прочесав весь парк, я нахожу Ингу реально на каруселях.

Стою, как придурок, в тени дерева там, куда не достает свет огней, и пожираю ее глазами.

Я словно маньячила. Кулаки сжимаются от жажды раздробить зубы этому Арсу, постоянно тянущего к Инге свои грязные лапы.

Меня раздирает от желания подойти и стащить ее с этого сраного коняги, но у нее сейчас такое счастливое лицо. Она светится, от нее идет этот проклятый светлый вайб, в котором я раньше грелся.

Без него, теплого света, за эти месяцы я потерял остатки человечности.

Полгода назад в последнюю встречу до моего отъезда ее глаза были зареванными, а взгляд — погасшим и затравленным. Когда Инга смотрит на меня теперь, в нем не осталось ничего от того, что мешало мне окончательно превратиться в чудовище.

Раньше она смотрела на меня, и мне казалось, я для нее единственный в мире, особенный, блядь.

И чуть не сдох без этого взгляда.

Выгреб. Не без потерь, но выгреб.

Точнее, я так думал.

Сейчас все это направлено на сукана рядом с ней.

Я — дебил, но не могу не понимать, что стоит мне нарисоваться, и она опять потухнет.

А так хоть издали посмотреть. И я смотрю.

И внутри меня корчится сраный наркоман, видя, как источник светит другому.