Я тебя не предавал (СИ)

Потолок всё тот же, отремонтированный. Подо мной стопка матов. Тело задеревенело. Сажусь. Тру лицо ладонями и поднимаюсь. Делаю несколько шагов и ловлю себя на том, что прихрамываю на ту самую ногу.

Встряхнувшись всем телом, иду одеваться. Это просто слишком реальное воспоминание. Меня снова одолели фантомы.

Надо валить отсюда.

Выхожу на улицу, запираю зал. Из тени за мной следят оставленные Мироном парни и мой Фил.

— За руль сядь, — прошу его.

— Без проблем, шеф.

Открывает мне дверь. Сажусь в тачку на заднее и упираюсь взглядом в окно.

— Домой? — тихо интересуется Филипп.

— Нет. Да, сначала домой. Подождёшь меня там, потом в «гнездо» закинешь. Работать буду.

— Понял, шеф. Едем.

Глава 20

Ирина

— Рустам! — шиплю зло и оборачиваюсь.

Брат, словно гопник, стоит в тени, а лица не видно из-за капюшона. Зато перегаром пахнет очень отчётливо. Неприятно морщу нос. С чего вдруг? Не помню, чтобы он был любителем выпить. Хотя кто его знает."

"— Надо же, ещё помнишь, как меня зовут, — с горечью усмехается он и опирается спиной на кирпичную стену.

— На память не жалуюсь, — складываю руки на груди. — Откуда ты здесь?

Его массивная фигура с годами становится только больше. И меня каждый раз накрывает после нашей встречи. Но сегодня и без него тошно.

— Сестру зашёл проведать.

— Проведал? Всего хорошего, — вновь прикладываю магнитный ключ к замку на домофоне и хватаюсь за ручку двери.

— Мама умерла… — голос Рустама предательски рвётся, а меня окатывает волной его отчаяния.

Замираю, невольно пропитываясь этими болезненными эмоциями. Пропускаю их через себя и ищу внутри хоть что-то в ответ, но ничего не отзывается. Эта женщина… но про покойников или хорошо, или никак. У его матери была онкология. Очень неприятная и болезненная. Я несколько раз через знакомых доставала для неё направления к специалистам и рецепты на сильные обезболы. Ничего не помогло.

— Я знаю, вы не ладили, но…

Рустам нервно скидывает капюшон и проводит по короткому ёжику волос ладонью.

— Рус, — оборачиваюсь. Ему больно и мне больно за него. — Я соболезную тебе.

Поддавшись порыву, обнимаю. Искренне и по-настоящему. Так, как не обнимала очень давно. Шестнадцать лет. Помню, как провожала его на задание. А когда вернулся, я стала уже другой.

— Ирка, родная, не отталкивай меня, — шепчет брат и крепко стискивает меня в объятиях. — У меня же никого нет кроме тебя.

Секунда, две, три… Ну хватит слабостей. Высвобождаюсь из тисков его рук.