Я тебя не предавал (СИ)

Там красочно, жёстко, в подробностях анально наказывают разными приспособлениями такого же мудака. Тоже за износ. Не я.

Айтишники мои нашли, слили мне.

Включаю, абстрагируясь от звуков с экрана. Асад тяжело дышит, сопит, шмыгает разбитым носом и звенит цепью. Жмурится в особо ярких моментах.

— Я не разрешал тебе глаза закрывать.

Тут же послушно распахивает. До него начинает доходить, что я не шучу и все свои угрозы исполняю в точности, как обещаю.

— Назовёшь мне имя, Асад?

Я собрал уже всё, но упёрся в охотника за своей головой.

Там, куда ведёт след, есть несколько человек с подобными возможностями. Ошибиться нельзя. Официалов, замешанных в этом деле, я сдам таким же официалам, только играющим на моей стороне. Они там сами между собой разберутся взамен на гарантированное уничтожение всего компромата. При них и грохнем потом. Нам ещё работать вместе. Такие вещи лучше не хранить. Чревато. Юнусов, видимо, не в курсе. А со своим киллером я буду решать всё сам.

— Ты его обязательно узнаешь, когда он придёт за тобой, — не отводя взгляд от экрана, сипит Асад. — Я с того света буду смотреть и радоваться, как ты будешь подыхать, Палач.

— Боюсь там, куда я тебя отправлю, будет не до просмотра такого «кино», — кровожадно улыбаюсь ему.

А ролик всё идёт. Асаду приходится смотреть.

Как только видео заканчивается, убираю телефон в карман.

— В следующий раз я приду не один. Готовь жопу, — улыбаюсь шире.

Глаза у Юнусова становятся большими.

Отстёгиваю Асада от вольера. Он падает на четвереньки, где и есть его место на весь тот период, что он остаётся в живых.

Выхожу, запираю клетку.

— Приятных сновидений, — желаю ему.

— Ты сдохнешь! — истерично орёт он.

— Когда-нибудь обязательно, — захлопываю дверь его коморки и возвращаюсь к Медведю.

У него тут бочка с технической водой, чтобы руки помыть можно было, умыться. Поливает мне, я по самые локти намыливаюсь и смываю с себя вонь Юнусова.

— Как прошло? — спрашивает Медведь.

— Выть будет громче, — зло ухмыляюсь.

— Понял, — вздыхает он.

Прощаемся. Еду в город, к себе в «гнездо». Я снова живу в кабинете, работая сразу в нескольких направлениях.