Брат за брата

А какая машина у него – это же сказка.

– Здравствуй, Анюта, – тихо сказал он.

И скупо, но так трогательно улыбнулся.

– Ты изменилась... В лучшую сторону... Рад встрече...

– Я тоже...

– Я много думал о тебе...

– Плохого? Или хорошего?

– Только хорошего. Только что толку, ты все равно уже замужем.

– С чего ты взял? – встрепенулась она.

Неужели он узнал о ее романе с Юрой? Если знает он, то знают все, со скоростью курьерского поезда пронеслось в голове у Анюты.

– Ты такая красивая. И взрослая. Ты должна была выйти замуж.

Деревенская логика. Красивая сельская девчонка в восемнадцать лет обязательно должна быть замужем. А как же иначе?..

– Нет, я не замужем, – покраснела Анюта."

"Ей даже стыдно стало за то, что у нее до сих пор нет мужа. Или был. В лице негодяя Юры. Гражданский брак. Постыдный, позорный. Если об этом кто узнает, по улице не пройдешь спокойно. Все, от мала до велика, пальцами тыкать начнут.

Данила ничего не сказал. Но улыбнулся. Так, как будто обрадовался этому известию. В глазах как будто засветилась надежда.

Неужели он думает, что она может выйти замуж за него? А почему нет? Анюта поймала себя на мысли, что она вовсе даже не против пойти с ним под венец. Только тут же одернула себя. Ни в сельсовет, ни в церковь ее никто не зовет.

– А что мы стоим? – после паузы спросил Данила. – Может, в машине посидим?

– Нет, – покачала головой Анюта. – Мне домой пора.

Дома ее ждут не раньше чем через пару часов. Сейчас она должна была бы с Юрой в постели барахтаться. Как последняя развратная девка ему отдаваться.

Ей стало невыносимо стыдно. Все рыло в пуху, а она строит тут из себя недотрогу...

– Да, я понимаю, – сказал Данила. – Порядочные девушки в машины к посторонним не садятся.

Порядочные девушки. От стыда ей хотелось провалиться сквозь землю. Щеки ее пылали. Пламя позора сжигало ее изнутри.

– Я пойду. – Слезы накатывались на глаза.

– Давай завтра встретимся... – предложил Данила.

Анюта покачала головой. Это означало «нет».

Как смеет она встречаться с ним? Как смеет она его обманывать?.

Пусть она оступилась, пусть нагуляла ребенка, пусть она падшая женщина. Но у нее есть совесть, у нее есть стыд.

Но есть и страх. Она могла бы открыть Даниле правду, рассказать о подлеце Юре, об ужасающих последствиях их встреч. Но она и думать об этом боялась. Он непременно осудит ее, погонит от себя прочь поганой метлой. Мало того – о ее позоре могут узнать все...

Она повернулась к Даниле спиной и понуро поплелась домой.