Боярышня Дуняша 2

— Ну что ты делаешь? — напустилась на неё Дуня. — Не могла обойти и через калитку… — тут её взгляд опустился на босые ноги Моти. Соседка обхватывала плечи тонкими ручками, переминалась, поджимая грязные пальцы и мёрзла в домашней рубашке, опоясанной излохматившимся пояском. Несвежая рубашка домашняя рубашка никак не подходила боярышне для улицы, даже такой маленькой, но босиком в сентябре — совсем вопиющий факт!

— Почему ты босиком? Да что случилось? — воскликнула Дуня.

Мотя всхлипнула, и размазывая слёзы по щекам, начала говорить.

— Тятя весной вернулся из похода и слёг. Сказал, что застудился в реке, когда ворогов преследовал. Раньше хоть вставал, учил, как нам жить пока он ослабевши был… одно время мы думали, что он поправится, но в жару ему стало хуже, а теперь постоянно в беспамятстве.

— А дед с бабкой? — Дуня слушала и не понимала, как большая семья вдруг впала в нищету и разруху.

— Деда в том же походе подстрелили, — повернувшись к иконе, девочка перекрестилась, и Дуня вторила ей. — …А баба сидит, молчит, — глухо выдала Мотя, и не сдержавшись, взвыла: — Дунечка, я её боюсь! Сидит, смотрит куда-то вдаль и молчит. Пить-есть не просит, а нужду под себя справляет.

— А боярыня Елена? Где она?

— Мама пешком по монастырям пошла, чтобы вымолить у бога хотя бы тятьку.

— Так как же ты живешь? — в ужасе от услышанного спросила Дуня. — А твои братья и сестры? Как же они?

— Феня и Федюша летом умерли. Как их отпели, так мама ушла, а Ксюша вышла за ворота… она, наверное, маму хотела найти… и пропала. Вот тогда бабка словно окаменела.

Дуня схватилась за голову.

— Василиса! — закричала она.

— Чего случилось, боярышня? — вбежала напуганная криком своей ненаглядной ягодки ключница.

— Василиса, ты слышала какая беда у наших соседей случилась?

— Никандр погиб, — женщина выдохнула, как и девочки ранее, повернулась к иконе и перекрестилась, — сынок его болеет, а Ленка-дура ушла вымаливать здоровье и благополучие.

Дуня мимоходом отметила Василисино неодобрение поступком боярыни Елены, хотя многие восхитились бы её верой в бога.