Боярышня Дуняша 2

 — Он мне саженцы своей яблоньки обещал укоренить… — она не договорила, увидев, как преобразился Борис Лукич.

— Так это ты!? — непонятно воскликнул он. — Такого работника потерял! — он побагровел и даже погрозил кулаком.

Дуня отступила на шаг, но дьяка было не остановить:

— Татей сажать некуда, везде саженцы стоят! Откуда он их только берет? И всё таскается с ними, как с детями малыми, пересаживает, переставляет с места на место! Корешки, веточки, клубеньки… тьфу! Был суровый муж, стал… говорить стыдно!

— Ну надо же, — всплеснула руками Дуня и сделала пару шажков назад, — пойду я, меня князь ждёт.

— Тебя дед ждёт, — рявкнул ей Борис Лукич и показал рукой на подошедшего Еремея.

— Дунька, ты чего здесь? Гришка прибежал, сказал, что ты кругами ко мне пошла, а ключница наша стесняется тут показываться.

Дуняша картинно развела руками и просияла:

— Деда, по мне тут все соскучились… не могла же я мимо пройти! Надо же себя показать, на людей посмотреть!

— Пошли уже, — велел Еремей и повёл внучку во дворец.

Там их встретили и проводили в небольшую горницу. В этой горнице они просидели не меньше часа и когда Дуня уже вся извелась, то позвали в княжеские палаты.

Она вошла и завертела головой, зная, что эти палаты не сохранятся для потомков. Её заинтересовала роспись на стене в виде птиц с женской головой, смешными львами и крупными диковинными цветами. Мелькнула мысль, что церковь ни слова не сказала против птиц-мутантов и широко улыбающихся львов, но это уже дело прошлое.

Дед сделал несколько шагов, поклонился. Дуня держалась рядом и повторяла за ним.

— Пройдите ближе, — велел князь.

Дуня с любопытством разглядывала нарядно одетого великого князя, пока он вежливо говорил о каких-то делах с дедом.

Иван Васильевич восседал на стуле, который надо было считать троном, и уточнял о выплатах его дружине. Дуня думала, что это надолго, и чтобы не пялиться на занятых беседой князя с дедом, изучала, чем застеклены окна, как сделан подоконник, каким маслом могли покрыть пол, что за подсвечники стоят…

— Так значит это ты придумала сделать перья для письма из металла? — вдруг обратился князь к ней.

Дуня встрепенулась, хотела бойко ответить, но дед осадил её взглядом, чтоб не забывалась и она, опустив глаза, просто кивнула.

— Знаешь ли ты, что твоя придумка может много денег принести?

Дуня опять, не поднимая глаз, кивнула.

— А чего ж ты игуменье всё отдала? — поддел он её.