Боярышня Дуняша 2

 — Она думает, что тятенька жив только благодаря её молитвам! Дуся, она же на коленях ползла к святым местам! У неё ноги распухли и чернеют… А как узнала, что твой дед дом хочет купить, так себя потеряла, гадости говорить стала. Дусенька, прости, она не в себе!

Мотя кричала, захлебываясь словами, а саму её всю трясло. Семён бросил взгляд на Дуню, которая едва шла и казалось, что она ничего не видит перед собой и не слышит. Выругался и отпихнул Мотю, веля возвращаться к себе. Ничего не понимающие Доронинские холопы тревожно глядели на неестественно белую боярышню, на вопящую соседскую боярышню — и ничего не понимали.

Семён рявкнул, чтобы они закрыли ворота.

Матрёна ещё что-то кричала, пыталась объяснить, прежде чем, шатаясь, поплелась домой. За забором послышался звон хлёстких пощёчин и отголоски срывающегося от злости на дочь голоса боярыни Елены.

Глава 19

Дуня стояла у ворот и провожала взглядом очередную телегу, привозившую в город игрушки и мебель. За прошедшие недели эта была третья.

Ажиотажа с продажей больше не было, но торговля шла. У деда на работе тоже всё было хорошо. Дуне не нравилось, что основным его заработком были подарочки, а не княжье жалование, но это была повсеместная практика.

Боярышня посмотрела на соседские ворота. Они были наглухо заколочены. Дом у Совиных отняли за долги, и туда пока никто не вселился.

Продать их дом новым владельцам стало сложно, несмотря на наличие во дворе колодца. После того злополучного скандала кто-то обронил, что это несчастливый дом, и по городу поползли нехорошие слухи.

Люди вспомнили, что за короткий срок погиб

Глава семьи, умерли двое внуков, пропала маленькая боярышня Ксюша, сошла с ума старая боярыня, заболел молодой боярин, челядь разбежалась, а хозяйка долго где-то пропадала, а когда вернулась, то тоже заболела. Ключницу, ходившую в паломничество вместе с боярыней, недавно схоронили.

Дуня видела боярыню Елену при отъезде в имение. Её несли на руках и по слухам той оставалось жить считанные дни.

Наверное, сейчас её уже не было в живых. Мать Моти не стала лечить ни свои загноившиеся раны на коленках, ни ноги ключницы, считая, что так угодно богу или что это плата за возвращенное здоровье мужа. А шедший как простой крестьянин рядом с запряжённой в телегу Зорькой боярин Савва выглядел страшно худым и угрюмым.

Дуня гнала от себя мысли об этой семье. Всё было слишком погано, чтобы пытаться разбираться в том, что произошло.