Блейз Уиндхем

 — Господи, как она страдает!

— Когда начались схватки, Оуэн? — спросила леди Розмари.

— Еще утром, — ответил он.

— Но ваш посыльный прибыл в Эшби еще до полудня, — удивленно заметила она.

— Воды отошли на рассвете, — объяснил Оуэн, — и она настояла, чтобы я послал за вами.

— А! — понимающе воскликнула леди Морган. — Проводи меня к ней, Оуэн.

Он провел женщин в покои Блисс, где гостьи нашли будущую мать, сидящую в постели и поедающую засахаренные сливы со сладким вином.

— Оуэн! — закричала Блисс, едва завидев мужа.

 — Мне так плохо!

— Неудивительно! — фыркнула ее мать, входя в комнату. — Прекрати жевать сласти и не смей пить вино, глупая!

Когда это я ела и пила в разгар родов? Тебя будет мутить, Блисс, и поделом! — мать забрала у дочери кубок и отодвинула подальше блюдо со сладостями.

— Мама, но так мне удается забыть про боль! — возмутилась Блисс.

— Незачем забывать про нее. Как прикажешь появиться на свет ребенку, если ты не будешь думать о боли? Но если ты умудрялась есть и пить, да еще сидя, похоже, тебе не так уж и плохо.

Когда у тебя в последний раз была схватка?

— Недавно, — уклончиво отозвалась Блисс и, вдруг вздрогнула, словно острый нож вонзился ей в живот. — О, еще одна! — вскрикнула она. — И началась быстрее, чем раньше, мама!

— Странно, — сухо заметила ее мать, — меня не удивило бы, если бы оказалось, что мой внук захлебнулся в вине!

Почему ничего не готово для родов? Неужели никто в этом доме не ждал появления наследника Марвудов?"

"Леди Морган немедленно взялась за дело.

Она выставила из комнаты зятя вместе с мужем, и тот покорно увел Оуэна подальше от роженицы. Затем леди Морган начала отдавать приказания, и слуги Марвуд-Холла, привыкшие к более снисходительной хозяйке, засуетились под властными звуками ее голоса. Под руководством матери Блисс приступила к серьезному делу. Схватки постепенно усиливались, пока в десять часов вечера она не родила сына, и крик новорожденного огласил весь дом. Оуэн ворвался в спальню и увидел, что его измученная, но счастливая жена держит ребенка на руках, а ее лицо светится невыразимым счастьем.

— Разве он не прелесть? — спросила она у мужа. — Разве мой маленький Оуэн не чудесный мальчик?

Эрл Марвудский упал на колени у постели жены.

— Больше я никогда не подвергну тебя таким испытаниям, дорогая, — поклялся он, Блисс взглянула на него, как на сумасшедшего.