Билли Саммерс

Элис говорит ровным голосом, но то и дело вытирает глаза рукавом свитера.

— Там все почернело, да? — спрашивает Баки. — Некроз начался?

Она кивает:

— Да, почернело и опухло. Тебе помощь нужна, говорю, а он только головой мотает. Тогда я заявила, что все равно найду ему врача, помешать он мне не может. Да, поищи, говорит, и проведешь лет тридцать или сорок в тюрьме. К тому времени про Клэрка уже рассказывали в новостях. Думаешь, он меня напугать хотел?

— Нет. Он о тебе заботился. Если бы копы — и ФБР, их тоже наверняка привлекли, — смогли доказать твою причастность к убийству Клэрка, ты загремела бы далеко и надолго.

— Ты нарочно так говоришь. Пытаешься меня успокоить.

Баки бросает на нее раздраженный взгляд.

— Конечно, пытаюсь. Только сути дела это не меняет. — Он умолкает. — Когда он умер, Элис?

6

Нормально поспать не удается ни ему, ни ей: Билли мучают боли (наверняка невыносимые), Элис еще на подъеме после приема спидов, с которыми ее организм столкнулся впервые.

Он принимает последние четыре таблетки окси и идет в туалет. Она заходит после. Большую часть крови Билли смыл, но на кафеле и ободке унитаза немного осталось. Она вытирает все салфетками, а пакет опять забирает с собой: преступный склад ума.

К тому времени обезболивающие уже подействовали, но до машины Билли и Элис идут почти десять минут, каждые два-три шага делая передышки.

Медленно, поскуливая и охая (Элис больно слышать эти звуки), Билли залезает на заднее сиденье. Когда он наконец устраивается, подложив под голову одну руку, его лицо расплывается в удивительно солнечной улыбке.

— Сука Мардж! Все обошлось бы, пусти она пулю на полдюйма левее.

— Сука Мардж, — соглашается Элис.

— Скоростной режим прежний: шестьдесят пять миль в час, на обгонах можно быстрее. Как доберемся до Айовы и Небраски, выжмешь семьдесят пять. Чтобы никаких мигалок в зеркалах, поняла?

— Есть «никаких мигалок в зеркалах», сэр! — восклицает Элис, отдавая честь.

Он улыбается.

— Люблю тебя, Элис.