Билли Саммерс

Элис наклонилась ко мне, повозилась с париком, потом села обратно. Мы не разговаривали.

Дома на Монток-хайуэй начинались с номера 600 — по причинам, известным только давно почившим градостроителям. Я с удивлением отметил, что здания, хоть и ухоженные с виду, ничего особенного собой не представляют. Главным образом то были длинные одноэтажные дома типа «ранчо» или незамысловатые «кейп-коды», которые вполне гармонично смотрелись бы и на Эвергрин-стрит. Был здесь даже трейлерный парк. Ухоженный, с каретными фонарями и гравийными дорожками, но все-таки трейлерный парк.

«Фермерская лавка Монтока» — а по сути, просто наспех сколоченный ларек — стояла закрытая и без света. У входа красовалась пирамида из нескольких тыкв, еще несколько лежало в кузове старого грузовичка, на одной стороне лобового стекла которого мылом было выведено: «ПРОДАЕТСЯ», а на другой — «НА ХОДУ».

Элис указала пальцем на почтовый ящик за ларьком:

— Вот он.

Я притормозил.

— Последний шанс. Ты точно этого хочешь? Если нет, мы можем развернуться.

— Точно хочу.

Она сидела прямо, как штык: колени вместе, руки стискивают сумочку, взгляд устремлен вперед.

Я повернул на дрянную проселочную дорогу, отмеченную знаком «ПРОЕЗД ЗАПРЕЩЕН». Почти сразу стало ясно, что ухабистая дорога призвана отвадить любопытных туристов. За первым же холмом она превратилась в гудронированную и довольно широкую: две машины легко разойдутся. Я полз со включенным дальним светом — и поймал себя на мысли, что уже второй раз за последнее время пробираюсь во владения плохого человека.

Дорога сделала плавный поворот, и мы уперлись в дощатые ворота высотой около шести или семи футов. Рядом, под фонарем с металлическим абажуром, оказалась бетонная стойка с панелью домофона. Я подъехал к ней, опустил стекло и нажал кнопку звонка.

— Алло?

Домофон не желал со мной разговаривать.

Изображать ирландский акцент, по моему мнению, было глупо (Элис и Баки со мной согласились).

— Алло! Йо, это Стив Бирн, брат Даррена! Привез тут кое-что для мистера К.

Опять тишина. Мы с Элис — судя по ее лицу — невольно напряглись. Неужели так и не попадем в дом? Через главные ворота, судя по всему, нет.

Потом раздался треск, и голос произнес:

— Выходите из машины. — Голос был ровный, лишенный каких-либо интонаций. Так мог говорить полицейский. — Вы тоже, юная леди.