Билли Саммерс

 — Как тебя зовут?

— М…Марк. Марк Абрамович.

— Ложись на пол, Марк. И ты, Реджи. Оба легли на животы. Ноги и руки раскинули. Изображаем снежных ангелов.

Ребята не спорят: осторожно ставят миски с попкорном и ложатся на пол.

— У меня семья, — говорит Марк Абрамович.

— Рад за тебя. Будешь хорошо себя вести — скоро их увидишь. Кто-нибудь из вас двоих вооружен?

Ника можно не спрашивать, в его нелепом футбольном наряде попросту негде спрятать оружие, даже какую-нибудь компактную крошку для скрытого ношения.

Два лежащих на полу типа мотают головами.

Ник еще раз называет Билли по имени. На сей раз это не вопрос, а восторженное приветствие. Он пытается включить гостеприимного хозяина усадьбы, но получается не очень.

— Где ты был, черт возьми? Я пытался с тобой связаться!

Билли не стал бы отвечать на эту нелепую ложь, даже не будь у него дел поважнее. В комнате стоит четвертое кресло, а рядом — полупустая миска с попкорном.

— Джонс предпочитает не пасовать, — говорит спортивный комментатор, — отдает мяч Баркли…

— Выключи, — приказывает Билли.

— Что?

— Ты меня слышал. Выключи.

Когда Ник щелкает пультом в направлении телевизора, Билли с удовольствием отмечает дрожь в его руке. Воцаряется тишина. Теперь их в логове четверо, но пустое кресло и миска с попкорном говорят о том, что должен быть пятый.

— Где он? — спрашивает Билли.

— Кто?

Он указывает на пустое кресло.

— Билли, я должен объяснить, почему не смог с тобой связаться.

"— Заткнись. — Боже, как приятно это говорить — и как приятно больше не строить из себя дебила. — Марк!

Бухгалтер дергает головой, будто его прошибло током.

— Где он?

Марк отвечает быстро — мудрое решение:

— В туалете.

— Молчи, придурок, — шипит Реджи, и Билли простреливает ему лодыжку. Это неожиданность даже для него самого, но стреляет он по-прежнему метко и не жалеет о содеянном, как не жалел Фрэнка, когда врезал ему пистолетом по башке. Реджи тоже был одним из участников сговора по уничтожению тупого старины Билли Саммерса: запихнуть его в фургон, вывезти за город, пустить ему пулю в лоб — и дело с концом.

Реджи с криками перекатывается на спину, пытаясь схватиться за лодыжку.

— Сука! Ты мне ногу прострелил!

— Заткни пасть, или я сам ее заткну. Не веришь? Рискни здоровьем. — Он наставляет пушку на Абрамовича, который испуганно таращит на него глаза.