Благородство и страсть

Лорд Шин подошел к скамье, окинул критическим взглядом лежащие на ней инструменты и принадлежности для работы в саду, затем передал Грейс пару перчаток:

– Наденьте-ка их. Они, возможно, будут великоваты для вас, но других нет. Я буду вам чрезвычайно признателен, если вам удастся прополоть пару грядок и избавить цветы от сорняков.

Некоторое время они работали молча. Сад оказался в гораздо большем запустении, чем ей показалось сначала. Грейс надеялась, что, работая здесь, она сможет избежать тайных мыслей, которые преследовали ее постоянно и не давали ни минуты покоя.

Страх, правда, сделайся еще сильнее. Грейс решила, что ей необходимо как-то отвлечься от своих мыслей. Если она дойдет до последней точки и начнет рыдать, то тогда ей уже не остановиться. Бросив взгляд на маркиза, она вдруг неожиданно для себя спросила:

– Значит, вы болели весь прошлый год?

Он стоял к ней спиной. Услышав вопрос, Мэтью обернулся, его лицо выглядело напряженным.

– Не совсем так.

Маркиз предупредил, что дальше его ни о чем не стоит расспрашивать. Он словно вывесил табличку «Частное владение».

– А как? Как это надо понимать? – продолжала настаивать она, удивляясь сама себе.

– О черт, какое это имеет значение! – Мэтью посмотрел на ножницы в своих руках, а потом с грохотом бросил их на скамью. – Что вы желаете знать?

«Все, все, все о вас!» – хотелось крикнуть Грейс, но она заставила себя не торопиться и не обрушивать так яростно на маркиза свое любопытство.

– Кругом столько загадок…

Он быстро провел рукой по волосам.

– Черт возьми, Грейс… Миссис Паджет…

Когда она услышала, как он произносит ее имя, от удовольствия по телу у нее побежали мурашки. К щекам тут же прилила кровь, но она не опустила голову.

– Вы видели меня, когда мне было плохо. Вы видели меня и в ночной сорочке. К чему теперь церемонии…

– В таком случае, Грейс, скажу вам правду.

Этого она уж никак не ожидала. Грейс медленно поднялась, бросила на скамью полотенце и сняла перчатки.

– Вы говорили, что убежать отсюда невозможно.

Снова на его лице появилась сардоническая улыбка.

– Невозможно.

– Но вы ведь пробовали?

– Я сбегал отсюда три раза за одиннадцать лет.