Благородство и страсть

Маркиз молчал, и Грейс пришлось заговорить снова, чтобы заполнить неловкую паузу:

– Мы в одной ловушке, милорд. Если попробуем доверять друг другу, то, возможно, это улучшит наше положение.

Его взгляд сразу поблек.

– Наше положение уже ничто не может улучшить.

– А разве дружба не скрасит наше существование?

Мэтью долго молчал, а когда заговорил, каждое его слово было весомым и хорошо обдуманным.

– Мне хочется верить, что вы действительно боитесь моего дяди.

Она вздрогнула, вспомнив о том ультиматуме, который предъявил ей лорд Джон.

– Да, это так. Можете не сомневаться.

Мэтью продолжал хмуриться.

– Я не смогу спасти вас, миссис Паджет."

"– Рядом с вами я чувствую себя в безопасности, – проговорила задумчиво Грейс. – Лорд Шин, я вам не враг.

– Я понял это, – сказал маркиз с таким видом, как будто, наконец, принял важное решение. – Да, вы не враг мне.

– Значит, я могу остаться здесь, с вами? – Грейс совсем не хотелось возвращаться в дом и сидеть там в одиночестве. Она подняла руки и с решительным видом поправила свою шляпу, хотя ее пальцы сильно дрожали. – Я уверена, что смогу помочь вам.

Его губы дрогнули и сложились в добродушную и слегка насмешливую улыбку.

– Похоже, вам и в самом деле стало невыносимо скучно, раз в вас проснулось такое настойчивое желание поработать.

– Я говорила вам, милорд, что физическая работа для меня не в новинку.

Мэтью самым внимательным образом осмотрел сначала одну руку Грейс, затем другую. И это заставило ее кровь с еще большей скоростью бежать по сосудам.

– Эти руки и вправду знали труд.

Грейс взглянула на свои твердые ладони, покрытые мозолями, и прикусила губу. Да, прошло уже много лет с тех пор, когда у нее были белые мягкие ручки леди. Ей действительно приходилось много работать, она ежедневно боролась за свою жизнь, за выживание. И тем не менее, Грейс испытывала неловкость от того, что маркиз видел ее грубые руки.

– Надо думать, это умелые руки. – Маркиз посмотрел Грейс в лицо. На этот раз в нем не ощущалось никаких признаков высокомерия.

Она вспыхнула. Понял ли он, чего она хотела? Догадывался ли о ее чувствах? Если так, то у него было полное право презирать ее. Она и сама презирала себя. Прошел лишь месяц со дня смерти мужа, а она уже мечтает о другом мужчине.