Благородство и страсть

– Грейс, подожди! – За ее спиной вдруг снова раздался голос Мэтью. – Я не задержу тебя надолго. Всего лишь одно слово.

Она была вынуждена остановиться и обернуться. Мэтью стоял перед ней с потерянным видом. Их взгляды встретились. Кашлянув, граф Уиндхерст отошел в сторону. Теперь за окнами было совсем темно, но в свете фонарей Грейс отчетливо видела выражение лица Мэтью. За четыре месяца он сильно изменился, волосы доставали ему уже до плеч, щеки ввалились, под большими красивыми глазами пролегли глубокие тени.

– Лорд Шин… – заговорила Грейс, снова отворачиваясь в сторону.

– Черт возьми, Грейс, тебе хорошо известно мое имя, – прорычал маркиз, бросив взгляд на стоящего поодаль графа Уиндхерста.

– Я подожду в карете, – сказал отец Грейс.

– Но в этом разговоре нет никакого смысла, – слабо запротестовала Грейс.

– Нам просто необходимо кое-что обсудить. И лучше это сделать прямо сейчас, – мрачно проговорил Мэтью и, взяв Грейс за руку, увел ее за дом, подальше от посторонних глаз.

"Теперь они стояли около веранды, и желтый свет фонарей заливал их лица. Мэтью нетерпеливо переступал с ноги на ногу.

– Что, черт возьми, все это значит?

Она отшатнулась, как будто он ударил ее.

– У тебя совсем мало времени, тебе нужно идти с герцогом Кермондом. Король желает видеть тебя.

– К черту короля! Почему ты убегаешь от меня?

– Мой отец…

– Он тоже может подождать. – Мэтью порывисто обнял Грейс и привлек к себе. – Грейс, разве ты не рада видеть меня?

– Конечно же, рада, – пробормотала она быстро, прежде чем успела подумать.

Но она не должна быть слабой.

– Мне нужно идти, Мэтью. – Она попыталась придать своему голосу уверенность и твердость, но вместо этого с ее губ срывался лишь шепот.

– Господи, Грейс, прошла уже целая вечность с тех пор, как ты ушла.

– Я… не могу, – тихо сказала она и быстро облизнула пересохшие губы.

Его руки опустились, во взгляде скользнула легкая насмешка.

– Но может быть, ты хотя бы снимешь маску? Позволь мне увидеть твое лицо.

– Тут кругом слуги, – хрипло проговорила Грейс. Если она снимет маску, то Мэтью увидит, что она плачет.

– Что ж, как тебе будет угодно.