Благородство и страсть

Брови Мэтью удивленно приподнялись вверх. Он и не предполагал, что Грейс имеет родственные связи столь высокого уровня.

Грейс повернулась к другому мужчине:

– И моего отца, графа Уиндхерста.

То, что услышал Мэтью, настолько поразило его, что в первые несколько мгновений он не мог выговорить ни слова. Сегодня был день самых разнообразных сюрпризов, и последний из них оказался более чем удивительным.

– Ваше сиятельство. Милорд, – наконец выговорил Мэтью и слегка склонил голову.

– Как вы себя чувствуете, лорд Шин? – Герцог хлопнул Мэтью по спине и широко улыбнулся.

Доктора? Нет, ему не нужны доктора. Ему нужна только Грейс. Но она прижалась к отцу, который снова заключил ее в объятия. А к нему лишь слегка притронулась… Почему, черт возьми? Ведь он рядом и свободен.

– Грейс? – позвал ее Мэтью.

Герцог Кермонд перехватил взгляд маркиза и сказал:

– Леди Грейс не может здесь долее задерживаться. Ее имя ни в коем случае не должно быть замешано в скандал.

Кровь бросилась Мэтью в лицо. Как это все понимать? Мысли вихрем проносились в его голове. У него вдруг возникло ощущение, что вот в эту самую минуту он теряет Грейс навсегда.

– Прощайте, лорд Шин, – внезапно охрипшим голосом проговорила Грейс.

«Прощайте»? Что за ерунда?

– Господи, Грейс! Ты не можешь уйти! Так уйти!

Она обернулась и бросила на Мэтью печальный взгляд:

– Но я должна.

– Нет, Грейс! – Он быстро подошел к ней. – Подожди! Что ты делаешь?

Она окинула его печальным, взглядом:

– Я вернула вас в ваш мир. Но этот мир никогда не станет моим.

– О чем ты говоришь? Мне не нужна свобода, если мы не будем вместе. – В его взгляде без труда угадывалось удивление, разочарование и непонимание.

Герцог Кермонд положил руку Мэтью на плечо.

– Сейчас не самое подходящее время для выяснения отношений. Его величество ждет.

Глаза Грейс затуманились от слез, она дрожала так, словно у нее был жар. Отец с беспокойством заглянул ей в лицо и вытер слезы на ее щеках.

– Ты переволновалась, дорогая девочка. Френсис был прав, тебе не стоило туда идти.

– Но ты же понимаешь, я должна была… – пробормотала она сдавленным голосом.