Благородство и страсть

Казалось, этот мускусный запах пропитал здесь все насквозь. Так пахло его желание. Он хотел ее.

От удовольствия Грейс застонала, и звук ее голоса еще сильнее подстегнул желание Мэтью. Она снова слегка приподняла бедра.

– Господи, Грейс, – прохрипел он. – Ты сводишь меня с ума. Я просто на грани…

– Именно этого я и добиваюсь, – промурлыкала она. – Мне так хорошо. Повтори это.

– Если я начну, то уже не остановлюсь, – с трудом сказал Мэтью.

– И не останавливайся. – Она опять приподнялась, с удовольствием отметив про себя, что по телу Мэтью пробежала судорога.

– Грейс… – Он погрузился чуть глубже, и ее ногти впились в его спину.

Мэтью двигался не спеша, и вскоре установился определенный ритм."

"Ритм был ей знаком, но ощущения она испытывала совершенно незнакомые. Каждый толчок сопровождался наплывом восхитительной дрожи. И потом ожидание этой дрожи. Потом снова погружение.

Мэтью начал двигаться быстрее, от его сдержанности не осталось и следа. Сейчас она чувствовала примерно то же самое, что и в тот момент, когда он целовал ее между ног.

Потому что с ней теперь был он.

Он входил в нее с такой силой, как будто хотел раздавить ее. Но это ее не беспокоило. И этот ураган поднимал ее все выше и выше.

Грейс уже находилась в нескольких мгновениях от экстаза. Она поднималась Мэтью навстречу, и в момент их слияния из ее горла вырывался вскрик. Он слегка приподнялся над ней, и ее затопила волна новых ощущений. Боль и наслаждение слились воедино.

Она провалилась в горячую темную пропасть, в которой не существовало никого, кроме Мэтью.

Наконец Мэтью достиг вершины блаженства, и его тело несколько раз с силой дернулось. Из его горла вырвался грубый гортанный крик. В это мгновение он принадлежал ей, полностью и безраздельно.

Через какой-то промежуток времени, который, как показалось Грейс, тянулся бесконечно, Мэтью рухнул рядом с ней. Его плечи распрямились, грудная клетка приподнялась – он, наконец, смог вздохнуть полной грудью, его дыхание начало выравниваться.

Мэтью был большим и тяжелым, но Грейс не хотела, чтобы он отодвигался от нее. Ей хотелось ощущать на себе эту тяжесть. Тело Грейс еще подрагивало, словно продолжало припоминать прежнее удовольствие.

То удовольствие, о существовании которого она раньше и не подозревала.