Благородство и страсть

И больше он уже не отвлекался и не останавливался до тех пор, пока Грейс не начала извиваться и не закричала. Но даже и тогда он не выпустил ее из рук и продолжал ласкать с яростной страстью, возбуждающей до невероятности и его самого. Еще несколько мгновений, и перед глазами Грейс замелькали белые точки, а тело пронзили тысячи огненных стрел.

В течение какого-то времени она находилась во власти этих незнакомых ей ощущений. Это было похоже на сумасшествие, на погружение в некую другую реальность, существующую параллельно с миром людей.

Это не могло не пугать. Это действительно было страшно.

И это было восхитительно.

Когда, наконец, возбуждение постепенно начало спадать, кожа Грейс сделалась холодной и покрылась потом. Ее легкие начали усиленно работать, они приподнимались, судорожно втягивали воздух, энергично выталкивали его. Грейс никогда не ощущала себя так хорошо.

Грейс открыла глаза и увидела, что Мэтью внимательно смотрел на нее.

– Что случилось? – В его голосе слышались озабоченность и легкий испуг.

Она с усилием проговорила:

– Не могу описать тебе, что это было. Но как ты догадался, что нужно было делать?

– Не знаю, это все как-то само собой получилось.

– Ты сможешь сделать так еще раз?

– Не знаю, – ответил он, немного помолчав. – Не теперь. Если мне придется сдерживаться хотя бы еще минуту, я просто умру.

Мэтью, разумеется, ожидал, что Грейс позволит и ему освободиться от внутреннего напряжения. Только очень эгоистичная женщина могла оттолкнуть своего любовника после того, что он для нее сделал.

– Тогда возьми меня, Мэтью, – прошептала она. Положив одну руку ему на спину, Грейс приготовилась к хорошо знакомому ей и малоприятному процессу.

Мэтью вошел в нее без всяких препятствий, ощущая лишь шелковистую упругость и тепло. Потом он на мгновение замер. Его дыхание коснулось ее щеки. Грейс казалось, что она и Мэтью стали одним существом, кровь циркулировала по общим сосудам, в их груди билось одно большое сердце. Никогда и ни с кем она не была так близка.

Она обняла его. Спина Мэтью была скользкой, и в воздухе снова остро запахло потом.