Древесный маг Орловского княжества 6

Ну это не новость. Хотя теперь я понимаю, она даже не подозревала, что туляки мне уже всё слили. Вот такое вот у неё признание в любви."

"— Ты тоже мне нравишься, — отвечаю ей сразу. — И я очень благодарен за моё спасение.

— Нравлюсь из благодарности? — Спрашивает, отпряв.

Посмотрела с такой болью, что у меня слова в горле застряли.

— Нет, вовсе не из–за этого, — выдавил кое–как. И полез снова целоваться, но она увела в сторону лицо, на котором я сразу и распознал обиду. — Лютик?

Молчит.

— Что мне теперь делать? — Слышу впервые такой уверенный голос Люты. Хотя и звучит вопрос.

— Приезжай ко мне в гости, как с этим Разломом разберёмся, — отвечаю непринуждённо и поворачиваюсь уже с пышным букетом из фиолетовых и белых георгин, которые быстренько вырастил за две единицы резерва. Пышные цветы растут у нас в деревне в нескольких дворах.

Лютик оторопела от такого подарка, приняла букет, как завороженная.

— Откуда… — начала, но ощутив аромат, сразу утонула в них носом.

— Ты спасла меня тогда, спасла и позже, разобравшись с магами, — решил объясниться на волне её восторга. — Это факт, который не изменить. И благодарность мою тоже не изменить. Человека любят не только за внешность, но и за поступки. В совокупности всё. Иногда ты влюбляешься в картинку, но узнав человека, понимаешь, что он не твоя родная душа.

— Не люба тебе? — Раздаётся капризное. — Ты это хочешь сказать?

Тут сразу и вспоминаются слова туляков, где они молили меня не расстраивать её, если не люблю. И вот что теперь делать⁈ Перед рейдом в Разлом совсем не хочется обижать её.

— Зачем целуешь, если не люба, зачем даришь такие чудесные цветы? — Наезжает.

Отбрасывает букет, который вянет неестественно быстро.

Была не была. Подхожу к ней, и прижимаю к дубу. Целую её в губы, мгновенно обезоруживая. А дальше уже приступаю к своему главному козырю, переходя на взрослые поцелуи с языком. Как и предполагал, девочка легко открыла свой ротик, впуская меня. И даже неумело начала отвечать, растворяясь в моих объятиях.

Когда я перешёл на ласки шеи, ноги бедняжки подкосились.

— Люблю тебя, — зашептала.