Бездушный

Я уже научена и понимаю, что очередной секс не принесет мне «долго и счастливо», продолжения может не быть, наивно надеяться и фантазировать не стоит.

И наша близость после…

Его сильные, но такие ласковые руки, глубокое дыхание мне в волосы, касания горячих губ – ничего не значат. Утро расставит всё на свои места.

Пока Артемка спит, тихо иду в душ приводить себя в порядок. Я чувствую, что мужчина дома, в ванной еще мокрая душевая кабина, пахнет мужским гелем для душа и пеной для бритья.

Снова неловко и стыдно попасться Роберту на глаза.

Надеваю домашнее платье в стиле бохо, я купила его на первую зарплату. Такое легкое, широкое, тону в нем, но мне нравится вольный стиль. Собираю волосы вверх, надеваю белые носки, потому что отчего-то холодно после душа, и иду будить мальчишку.

Улыбаюсь пацану, хотя совсем не хочется, но ребенок не должен ловить мои негативные эмоции. Дети как губки, они очень чувствительны и тонко улавливают настроения взрослых.

До последнего оттягиваю время, помогаю Теме умыться, выбираю ему одежду, решаю сделать с ним зарядку в спальне, когда обычно мы делали это в гостиной.

Зарядка у нас своеобразная, не по методичкам Раисы Алексеевны. Включаем музыку на телефоне и танцуем. Сегодня мне совсем не хочется танцевать, радоваться нечему, но я делаю это всем назло.

Начинаю петь песню, льющуюся из телефона. Тема смеется, танцуя вместе со мной, и в какой-то момент неожиданно тоже начинает громко петь, повторяя припев.

Замираю на секунду, распахивая глаза, прекращая дышать.

Он говорит!

Довольно неплохо.

Темочка замирает вместе со мной, и я отмираю, продолжая петь и танцевать. И Тема снова весело повторяет слова. Мне хочется лететь вниз к Роберту и сообщить ему, что его сын заговорил. Хотя запел, конечно, но это неважно. Это уже огромное достижение, а я не решаюсь. Мне не хочется останавливаться, начинаю петь следующую песню, призывая пацана продолжать.

— Вы слышали? — шепчу ему я. Кивает, сглатывая. — А может, вместо плавания отдадим его в музыкальную школу? — усмехаясь, спрашиваю я.

— Обсудим позже, — делает шаг в комнату и треплет сына по волосам. Это вообще первое прикосновение к ребенку за все время, что я здесь. Такой простой жест отца, но для меня поразительный.