Без правил

Я не хочу её видеть, верить, но слишком много этих ярких, сигналящих кусков.

— Убери от меня руки, Демид, — после столь долгого голосового ступора твёрдость собственного голоса удивляет меня саму.

— Маркиза… — он немного прищуривается, совсем как когда-то делал мой Бахурин. — Я понимаю, что ты в шоке, вся эта грязь…

— Я попросила убрать от меня руки. И отойди.

Бахурин не спорит. Он вздыхает и выполняет то, о чём я настоятельно попросила. Становится напротив в нескольких шагах и внимательно смотрит. Я же продолжаю смотреть на него.

— Мне очень жаль, что тебе пришлось пройти через это, Злата. Если бы я мог этого избежать, то сделал бы всё возможное.

— Наверное.

— Наверное? — он хмыкает и непонимающе поднимает брови.

— Скажи мне, Демид, как так вышло, что ты оказался здесь? Один, без подкрепления? — я тоже встаю и смотрю на него пристально. — Почему так бездумно выхватил пистолет, когда в комнате было шестеро вооружённых? Как такой продуманный лис, как Добролюбов, не пробил тебя? О том, что дело моего мужа ведёт новый следователь, и что его фамилия Бахурин, думаешь, ему было сложно узнать?

Мужчина засовывает руки в карманы брюк и несколько секунд смотрит очень внимательно.

— Так ты думаешь, это подстава? Что я работаю на Добролюбова, и всё это было сделано специально?

— Я не знаю, Демид, — многое бы сейчас отдала, только бы он разубедил меня в этом. — Ты мне скажи. Изнасилование, в котором виноват не ты. Несмотря на весь кошмар, именно ты пытаешься меня как-то защитить, прикрыть. И вот мы тут вдвоём.

Бахурин прикрывает глаза и поднимает голову, тяжело вздыхает. Проводит устало ладонью по лицу, а потом снова смотрит на меня. Остро, уже совершенно иначе.

— Ну ты и дура. Или просто в шоке. Флешка действительно важна, я тебе уже объяснял. Она нужна мне, и ты её отдашь. Колени подгибаются, и я сажусь обратно. Неужели я оказалась права?

— Кто ты такой, Демид? — шепчу, закрыв лицо руками.

— Ты знаешь, — он снова присаживается рядом, заключая в свои ладони мои запястья.

— Нет, не знаю. Ты пытаешься убедить меня, что я не знаю своего мужа, но на самом деле я не знаю именно тебя. Десять лет прошло, Демид. Десять! Ты другой. Чужой.