Астральное тело холостяка

Скрипнет дверь, и мать проснется. Я подумала, что в свитере не замерзну, но тогда такой холод стоял, что через секунду окоченела. Гляжу, во дворе Ветрова под навесом куртка на веревке висит. Я ее сняла, накинула и помчалась к отцу Дионисию. Сказала ему: «Батюшка, там мужчина у церкви ждет, просит, чтобы вы с ним поговорили».

– И он пошел? – не поверил я. – В поздний час? Не стал вас ни о чем расспрашивать?

Елена покачала головой.

– Отец Дионисий всегда любому человеку на помощь спешил. Катя переживала, что он почти не отдыхает.

Один раз я мимо дома батюшки шла и в окно открытое услышала, как она говорила: «Папенька, да не кидайтесь вы по первому зову-то. Вот и сейчас к Ивановым пошли. Сначала расспросили бы Семена, почему его мать сама в церковь на исповедь не идет, а сына за вами прислала. Вы совсем спать перестали». А батюшка ей ответил: «Если у кого-то есть во мне надобность, то я отправлюсь к страждущему. Что же касаемо сна, то Иоанн Крестьянкин[12] по два часа в сутки веки смеживал, а то и вообще без отдыха обходился. Не дерзаю себя с ним сравнивать, не достоин даже пыль с ботинок отца Иоанна стряхивать. Пример привел, чтобы ты поняла: для помощи людям Господь всегда силы даст, сон тут ни при чем».

– Итак, вы проводили священника к Максиму. Дальше что? – уточнил Евгений.

– Брякин велел мне домой уходить, – прошептала Елена. – А я завернула за угол храма и осталась. Слышала их разговор. Брякин отца Дионисия во всех своих несчастьях обвинил, кричал: «Ты меня в машине бросил, убежал.

Взял бы с собой, и не попал бы я в приют, к маме бы вернулся». Обозвал его самозванцем, который не имеет права служить. Рассказал, как под машиной лежал и все разговоры слышал… Батюшка у него прощения попросил, сказал, что позже был законно признан иеромонахом и рукоположен в сан, что всей своей жизнью хочет отмолить зло, которое причинил кому-либо раннее. Но чем больше отец Дионисий каялся, тем злее делался Брякин. Мне очень хотелось выбежать и сказать: «Оставь батюшку в покое, он ни в чем не виноват, мальчика в автомобиле мертвым посчитал. И в интернат не он тебя отправил, а матушка Ирина с Марфой Ильиничной. Вдова отца Владимира уже на том свете, а моя мать жива, вот к ней и предъявляй претензии». Но я побоялась выйти, осталась там, где стояла. В конце концов Макс заявил: «Тебя тут святым считают, ты храм из руин поднял, о людях заботишься.