Аномалия - Первый фронт. Второй фронт. Третий фронт

Командование воздушного флота Люфтваффе фактически забросило охрану своих войск от налетов бомбардировщиков и борется за господство в воздухе. Наши потери в устаревших истребителях огромны, но и немцы потеряли немало хороших пилотов. Хорошо помогают в этих случаях засадные эскадрильи асов на новейших истребителях. Капитана Вольных, сбившего за эти четыре дня двадцать шесть самолетов противника на своем ЯК-один, Геринг объявил своим личным врагом, как только заметка о подвиге капитана вышла в «Звезде».

– Капитан уже представлен к награде?

– Да, сегодня утром был отправлен наградной лист как на него, так и на других командиров, сбивших немало самолетов противника.

– Хорошо, Борис Михайлович, следующий доклад через два часа, – сказал Сталин.

Собрав все листы с докладом в папку, маршал отдал честь и вышел из кабинета.

– Что с Аномалией? – немедленно спросил Сталин у Берии.

– Ученые пока ничего не говорят. Пользуясь тем, что Аномалия закрыта, мы снова стали водить людей в поисках «видящих», но пока безрезультатно.

В том месте, где исчез Александр, мы строим сторожку и посадили взвод егерей. Местность оказалась уж очень лесистая. Так что на это время у нас только два пути: это ждать Александра и найти другого «видящего».

– Хорошо, что с настроениями в среде белорусских военспецов?

– Пока все нормально. С ними были проведены разговоры, объяснено, почему не работает почта и связь с их миром, так что волнений ждать не приходится, все они отнеслись с пониманием к этой новости и тоже ждут, пока портал заработает.

Тем более некоторые особо дальновидные забрали семьи с собой.

– Приятно иметь дело с такими союзниками, – сказал Сталин и добавил: – Что у нас по Румынии?..

Российская империя. Царство Польское. Усадьба пана Пшеновского. Гостевая спальня. 26 июня. 19 часов 40 минут

Очнулся я от тихого хлопка закрывающейся двери. Несколько секунд тупо смотрел на белый потолок с красивой церковной лепниной. Всякие амурчики, ангелочки просто усеяли углы комнаты.

Попытавшись приподняться на локте, со стоном рухнул обратно. Переждав приступ слабости и головокружения, скрутивший меня, попытался снова присесть. На этот раз у меня все получилось. Сел, уперся спиной на подушку, вытер мокрый от пота лоб и осмотрелся.

Судя по обстановке, я находился в музее.

«А профессор-то был прав, мы провалились в прошлое, а не в будущее, как я надеялся!» – подумал, закончив осмотр комнаты.