Альфа напрокат

Мне, вообще, казалось, что он ужасно торопился закрепить все права на меня, пока я не передумала.

До сих пор помню его довольное лицо, когда регистратор произнесла традиционное: – «Объявляю вас мужем и женой». Да-да, Рус устроил настоящую свадьбу, заставив работников ЗАГСа расписать нас прямо на лужайке перед старой усадьбой.

Правда, детям я об этом не рассказываю. Это отдельная история. Пусть немного подрастут, рано им еще все подробности знать."

"Вспомнилось заплаканное лицо счастливой Татки, растерянный Гошка, с удивлением разглядывающий все вокруг, серьезные Петя с Лизой, осыпающие дорогу передо мной лепестками роз.

Мы с сестрой часто видимся, а прошлое лето ее детвора провела у нас. И мои были счастливы, целыми днями пропадая на озере или на кухне у тети Шуры.

Звонок телефона заставил меня отвлечься.

Владимир Моисеевич.

Очень вовремя. Хотя… Пожалуй, я и без него знаю ответ на свой вопрос.

– Маша, ты занята?

Перельман, как всегда, краток. И, как всегда, звонит в несусветную рань.

– Немного, – отвечаю своему любимому доктору.

 – Но готова выслушать все, что вы мне скажете.

– Что ж, отлично, – бодро произносит врач. – Могу тебя поздравить, Марья Сергеевна. Наши подозрения подтвердились. Срок примерно четырнадцать недель.

Ага. Еще бы не подтвердились! Все симптомы на лицо. И спать все время хочется.

– Владимир Моисеевич, а точно четырнадцать недель? – усмехаюсь я, вспоминая свою первую беременность. – Или вы опять решили, что лучше «перебдеть», чем «недобдеть»?

Да-да! Именно так и было.

До сих пор, как вспомню, так прибить своего любимого доктора готова. Если бы не его еврейская осторожность… «Четырнадцать недель, Машенька. И не спорь». Ага. Просто, малыш развивался слишком быстро, а Перельман… Перестраховывался он. Проверял. И ведь, главное, разговор с Богданом натолкнул его на правильные мысли, но скрытный врач так ничего мне и не сказал. А я из-за этого столько нервов и времени потеряла. И Руса помучила…

– Все никак простить не можешь? – смущенно крякнул доктор. – Ох и злопамятная вы женщина, Марья Сергеевна.

Ладно. Жду тебя сегодня в клинике. Кстати, Руслан Александрович еще не догадывается?

– Думаю, он что-то подозревает, – вспомнив долгие задумчивые взгляды мужа, улыбнулась я. – Только, вы же его знаете.

– Да уж, знаю, – ответил Перельман, и я услышала, как он закашлялся, пытаясь замаскировать смешок. – Ну, ничего. У тебя еще есть время пожить спокойно, а то, когда он уверится в своих подозрениях, опять шагу ступить не даст.