Адвокат Империи 11

— А когда вы не сможете этого сделать, — продолжил Максим, — я заберу себе вашу землю, имение и всё остальное. До последнего клочка.

— Ты не посмеешь! — рявкнул Харитонов.

— Он и не сможет этого сделать, — резко сказала Голицына оторвав взгляд от бумаг. — Стоимость залогового имущества превышает сумму долга! Его нельзя будет взыскать таким образом…

Ну конечно же. Кто бы сомневался, что она будет не в курсе подобных деталей. Тем не менее…

— Отчего же, — удивился я. — Согласно документам принадлежащая Харитоновым земля в столице и оценённая как залоговое имущество была указана в договоре как обеспечение кредита.

Харитонов-старший тут же повернулся к Голицыной.

— Елизавета?

— Это правда, — нехотя признала она и посмотрела на меня таким взглядом, что, если бы эти прекрасные женские глаза могли убивать, я бы уже давно покинул этот бренный мир.

— И я не просто могу, я сделаю, — проговорил Волков. — Я это сделаю, Голицына. И сделаю с превеликим удовольствием.

Елизавета прикусила губу. Я почти видел, как в её голове бешено вращались шестерёнки, стараясь найти выход из положения. Но нет, подруга. Я потратил несколько бессонных ночей, чтобы всё продумать и подготовить. Попытка дискредитации нового кредитора. Требования о реструктуризации долга. Подача иска о недействительности переуступки долга.

У тебя осталась одна угроза, и мы оба это знали.

— Харитоновы заявят о банкротстве, — наконец сказала она.

— Да пожалуйста, — весело махнул рукой Волков. — Заявляйте. Саша, хочешь орешек?

— Конечно. Так о чём это мы? Ах да. Процедура банкротства. Очень жаль, но она не освобождает от обязательств по кредиту. Если стоимость имущества Харитоновых превышает сумму долга, то кредитор всё равно имеет право взыскать его в счёт погашения задолженности, — произнёс я, и сидящий рядом Скворцов тут же добавил:

— Кроме того, банкротство — это крайне длительный и затратный процесс, — ответил он.

— Значит, банальный шантаж, — сквозь зубы процедил Харитонов. — Хотите, чтобы мы признались в том, что…"

"— Можете оставить своё признание себе, — перебил я его.