Абсолютный артефакт

– Как ты себя чувствуешь? – тихо спросила магесса, по-прежнему пристально вглядываясь в мои глаза.

– Не знаю. Странно, – сказала я.

– Привыкай, – вяло улыбнулась магесса, отпустила мою ладонь, и вернулась на свое место.

Я покосилась на запястье: совершенно чистое, будто на нем минуту назад ничего не писали.

– Возложите руку на шар, сирра Аллиона, – велел мне главный маг.

Я снова едва коснулась пальцами шара, но теперь кое-что изменилось. Сначала в его глубине зародился чёрный дым, он быстро наполнил весь шар и словно бы вырвался за его пределы – растёкся по столу, спустился на пол.

– Ты – тёмный маг, Аллиона, – сказала она.

– Это плохо? – спросила я.

– Нет. Но у нас в империи есть только одно учебное заведение, где обучают тёмных магов. И для них стипендия не предусмотрена. Даже для самых одаренных… – она вздохнула и замолчала.

Продолжил за нее главный маг:

– Думаю, мы сможем подобрать монастырь, в котором…

– У меня есть деньги! – перебила я.

– В самом деле? – магесса взглянула на меня недоверчиво.

Кажется, она была единственной, кого не обмануло моё платье.

Я отвернулась от комиссии и достала из лифа мешочек с монетами.

– Вот, – водрузила я его на стол. – Этого хватит?

Магесса качнула головой:

– Более чем.

– Сирра Аллиона! – объявил главный старец. – С этого момента вы официально зачислены в школу чернокнижников.

– Спасибо! – радостно воскликнула я и развернулась, чтобы бежать.

– Погоди же! – со смехом сказала магесса.

Я остановилась в нерешительности. Что еще?

«Неглавный» маг высыпал золотые монеты на стол и начал отсчитывать. Я наблюдала, как золото исчезает из-под его пальцев до тех пор, пока на столе не осталась небольшая горстка – не более десяти монет.

– Возьмите ваши деньги.

Десять золотых… Да это же целое богатство! Я сгребла монеты и снова повторила:

– Спасибо! Огромное вам спасибо.

А после стрелой вылетела за дверь, будто боялась, что они передумают.

Глава 7

Меня зачислили! Я буду учиться магии!

Эта радостная мысль почти вытеснила все остальные, я неслась по дорожке сквера и разве что не подпрыгивала. Ничто не могло омрачить мое счастье.