Жена по обмену (СИ)

 — Сначала пыталась утопить в ледяной воде. Теперь чуть не свернула шею. Как будто не знает, что резкое торможение может привести к гибели пассажира. Зачарованные магами колеса весьма капризны.

Упс, кажется, я поспешила с обвинениями. Что ж, будем считать один-один, ничья. Хэл чуть не переехал меня, а я едва не стала причиной его травмы.

— Простите меня, рейн Хэл, — произношу искренне. — Я действительно не хотела. Ни в первый раз, ни во второй.

Со стороны толпы послышались редкие аплодисменты. Но слуга Хэла быстро разогнал зевак.

— Где твоя охрана? — спрашивает Бэл, склонившись к моему уху. — Нельзя путешествовать одной. Это неприлично для будущей жены жреца.

Ой, да не собираюсь я ни за кого из вас замуж. Мне бы домой, в привычную реальность. Где не оживают каменные наяды и прочие безделушки. Где автомобили ездят на бензине, а не магии.

— А ходить к куртизанкам моим будущим мужьям можно? — парирую я.

Бэл бледнеет. Мне даже становится его жалко. Он единственный, кто заступался за меня. Но вот эта их уверенность, что все только и желают заполучить их в мужья — убивает.

Да и отношение к сати, то есть к женщинам. Что такого особенного в том, чтобы прогуляться по базару? Никто меня пальцем не тронул, не посмотрел косо. Никто, кроме Хэла.

— Твоя наблюдательность и умение выкручиваться меня восхищают, — произносит Бэл.

Какой угодно реакции ожидала, но не такой. Впрочем, отказаться было бы глупо. Поспешно киваю и жму протянутую ладонь. Крепкую и в то же время мягкую.

— Брат, не сердись на сати Тамани, — обращается к Хэлу мой неожиданный заступник. — Это моя вина. Я пригласил сати на прогулку. Отлучился ненадолго посмотреть на кинжалы и не предупредил происшествие.

Хэл поворачивается и смотрит на брата так, точно у того выросли рога.

— Что в этом такого? — разводит руками Бэл.

Мина дважды кланяется. Бэл выглядит невозмутимо. И только Хэл явно чувствует, что его дурят. Глядит на меня недоверчиво и уточняет:

— Что в тебе есть такого особенного? Ты способна расшевелить даже камень. За тебя вступается служанка. И даже мой брат спешит избавить от заслуженного наказания.

— Это все харизма, — отмахиваюсь я.