Знай (СИ)

И когда придет мое время, я сгорю за это в аду… - время приходит. Вoрон начинает пронзительно каркать, кричать как ненормальный. Закидываю сумку на плечо, закрываю уши руками и убегаю прочь.

***   Разбираю упаковки с новым бельем, распределяю все по размерам, цветам, пытаясь все подсчитать. Непослушные волосы выбиваются из прически, падая мне на лицо. Нервно убираю волосы, небрежно запихивая их назад под заколки.

- Время пить кофе и вести светские беседы, София Юрьевна, - вздрагиваю от неожиданного голоса Лариски позади меня.

- Иди,твой психолог пришел, – подмигивает она мне.

- Он не мой. Это ты решила, что мне нужен психолог, – отвечаю я ей.

- Я просто попросила Андрея с тобой побеседовать. то, что он увлекся тобой - тут я уже не причем, - смеется она, забирая у меня из рук планшет. – Иди. Ты же знаешь, он не уйдет без тебя. Передохни, выпей кофе, я сама тут закончу."

"Андрей – психолог, которого мне подсунула подруга, ка только узнала, что я почти три года хожу на кладбище и разговариваю с Вадиком.

Подруга не знает всей правды, что произошла со мной. Она не знает, что это я убила Вадика. Она думает что я просто глубоко переживаю его смерть. Никто не знает, как по ночам меня снедает тоска, и чувство вины выворачивает наизнанку. И я лежу, смотрю в потолок и позвoляю своей черной дыре съедать меня. А потом закрываю глаза и проваливаюсь, нет, не в сон, в забытье. Туда, где я встречаюсь со своим персональным адом. С пронзительными глазами Вадима, лежащего с дырой во лбу. Или его голосом в сером дыму и его последними словами. Я давно не впадала в истерику от своих ночных видений, просыпаясь вся в поту, принимала это как должное. Позволяла густой липкой черноте проникать в меня. Но всегда по инерции рассматривая свои руки. Все думают, что они чисты. Но это так только кажется, я вижу на них багровую запекшуюся кровь. Со временем мой кошмар приходил ко мне реже. А иногда подсознание издевалось надо мной и посылало совсем другую картину. Другой сон. Но мне он тоже казался кошмаром.

""Порывы ветра ударяют в лицо, меня начинает немнoго знобить. Обхватываю себя руками, продолжая любоваться видом. Волк снимает толстовку, надевает ее на меня. Наслаждаюсь теплом и запахом Димы. Продолжаю украдкой вдыхать его неповторимый запах. Дима надевает на меня капюшон со словами: «Вот так-то лучше, а то я уже слышу, как стучат твои зубы». А сам остается в одной футболке.

- Тебе самому холодно, может… - он не дает мне договорить.

- Не может, мне не холодно.