Знай (СИ)

– Хотя бы pаз, – еще тoлчок, - обмани меня, - еще оно грубое вторжение, в ее сжимающие мышцы, которые пытаются меня удержать, - подари мне это слово. Хотя бы сегодня! – требуя я.

- Дааа… Я твояяяя …. Твоя… - из ее красивых глаз брызут слезы,и голос срывается в надрывный стон."

"- Дааа, вот так, – возобновляю мощные толчки, от которых меня самого передергивает, ее слова, подаренные мне, кидают меня в бездну. Ее начинает колотить. Тело выгибается в моих руках дугой и Софи кончает. Ярко, громко, со слезами на глазах, впервые выкрикивая мое имя во время оргазма.

Твою мать! Это настолько сильно, настолько невыносимо хорошо, что даже больно. Наклоняюсь вперед, ловлю ее искусанные губы, прогибаю ее ноги на плечах,и кончаю в нее глубоко, до последней капли, содрогаясь вместе с ней. И я уже ничего не соображаю. Мы где-то далеко, летим куда-то в безду. Но мы вместе.

Около минуты не могу прийти в себя, часто дышу ей в губы, как и она мне. Прихожу в себя от того, что ее нежные руки ласково гладят мою спину, унимая мою дрожь.

А потом она стискивает меня и тянет к себе плотнее, как будто боится, что я ее отпущу. Только я полностью принадлежу ей. Мне приходится ненадолго вырваться из ее желанного захвата, чтобы спустить ее ножки с моих плеч. Как только я освобождаю ее от неудобного положения, она вновь тянет меня к себе, резко, рывком, так, что я практически обессилено падаю на нее, прижимая своим телом. Всматриваюсь в ее лицо и вижу мокрые дорожки от слез.

- Милая, Софи. Не плачь. Ты разрываешь мое сердце.

Я люблю тебя. Все будет хорошо, любимая, – собираю губами ее соленые слезинки. А она головой кивает, соглашаясь со мной, обхватывает мою шею мертвой хваткой, прижимает к себе настолько сильно, что я утыкаюсь носом в ее влажную от пота шею. И это все так интимно. Честно. Без фальши. Софи молчит, не издает и звука,только дышит глубоко, сжимая меня в своих объятиях. А мне и не нужны ее слова. Слова - это просто звук. Вот они, ее настоящие чувства. Неподдельные. Мои. Предназначенные лишь мне. И мою душу рвет на части, а сердце готово разорвать грудь. Неважно, кто мы. Неважно где мы. Совершенно неважно, сколько нам лет. Мы предназначены друг другу судьбой.

София

Дима подкидывает в затухающий камин несколько поленьев, и возвращается ко мне, на наше импровизированнoе ложе, которое он дополнил подушками и одеялом, принесенными с мансарды. Откидываюсь на подушки, закрываю глаза, слушая потрескивание пoленьев. Тело приятно ноет от нашего безумия.