Жемчужная невеста

Шарахаться от флёра штормовой энергии Тереза могла лишь в одном случае, если пыталась колдовать в саду или в течение последних суток использовала марионеточную магию. Но беда в том, что теперь этого не доказать.

Приступ принцессы сопровождался мощнейшим выбросом стихийной силы. «Взрывная» волна смела все улики и начисто стёрла магические следы. Я до сих пор чуял витающие в воздухе огненные искорки.

– Сколько роз Мари взяла на прогулку? – уточнил, пытаясь успокоиться. Злость накрывала штормовыми волнами, но для расследования нужна холодная голова.

– Оба букета. Одну сразу прикрепила к корсету, остальные носила в кольце-хранилище, – отчиталась Люсьена, – я заранее обрезала бутоны так, чтобы быстро крепить к платью.

– Мари не хотела оставаться без защиты, но боялась, что кто-то услышит шлейф грозовой магии, – добавил Гортензий, – она меняла цветы на платье по мере того, как в них заканчивалась Сила.

– Теперь понятно, каким образом вы догадались о её планах, – вздохнул, устало потерев переносицу.

Картина случившегося потихоньку прояснялась, с каждой минутой наполняясь новыми деталями. Одной розой менталиста не вырубить, слишком низкая концентрация Силы, но можно раздраконить и заставить понервничать. А вот уже три бутона...

Если духи правы, то обморок леди Балтимер никак не связан с духотой. Его спровоцировала моя магия, а Мари, вероятнее всего, атаковал Бран, пытаясь защитить мать от целителей.

Последняя догадка была сродни безумию. В империи культ Мёртвого пламени был вне закона, на протяжении веков его последователей безжалостно уничтожали. Последнего шамана здесь видели лет триста назад, если не больше. Но в Вэрселии, где Тереза долгие годы работала дипломатом, безликие до сих пор плели свою гнилую паутину.

Жаль вмешательство Мари дало врагам сумасшедшую фору.

Могущественные безликие умели прятать татуировки и «призывали» их только во время колдовства. После они мерцали на их руках несмываемой «уликой». Но с учетом прошедшего времени мы ничего не обнаружим, даже если прямо сейчас ворвёмся в апартаменты Балтимеров.

Впрочем, последнее было неосуществимо.