Запретные воспоминания

Щелкнул выключатель, и прихожую залил яркий свет, беспощадно открывающий картину, которую Влада предпочла бы никогда не видеть. На белой кафельной плитке пола ничком лежала домработница Надежда. Из-под ее головы натекла маленькая, уже начинающая сворачиваться лужица крови. Радецкий сделал несколько шагов, присел, нащупал пульс на тонкой, очень бледной руке.

– Жива, – сказал он, – и пульс наполненный, не нитевидный, так что, возможно, обойдется. Звоните в «скорую», Влада, я пока осмотрю квартиру. Только никуда не отходите от двери и, если я велю, выбегайте на улицу.

Она кивнула. Еще крепче прижав к себе собаку, которую было довольно тяжело держать одной рукой, другой Влада достала телефон и начала звонить в «скорую».

* * *Разумеется, Радецкий увез ее к себе. Уже после того, как приехали и уехали «скорая» и полиция, после того, как они оба ответили на нескончаемый поток вопросов оперативников и тоже явившегося на место преступления усталого и недовольного следователя Зимина, после того, как удалось успокоить дрожащую от страха собаку – толстого, очень немолодого и одышливого мопса, который категорически отказывался слезать у Влады с рук и начинал выть, как только его ставили на пол.

– Сумка? – с легким недоумением спросил Зимин. – Владислава Игоревна, вы уверены, что больше ничего не пропало?

– Абсолютно.

– А когда вы видели ее в последний раз? Не поймите меня превратно, но странно залезть в квартиру, нанести телесные повреждения встреченному там человеку и уйти, прихватив с собой одну из бессчетных сумок. Почему именно эту?"

"– Понятия не имею почему. Тем более что все сумки, которые хранятся дома, пусты, в них ничего не лежит, потому что я перекладываю все вещи из одной в другую, в ту, с которой выхожу из дома.

Черный костюм, очень стильный и дорогой, ладно облегающий хрупкую фигурку, был на ней в день их первой встречи, в прошлый четверг, в тот самый день, когда в больнице произошло убийство.