Запретные воспоминания

Сейчас же ее ноги были спокойно переплетены, а сама она совершенно расслаблена, потому что ничего не боялась. Странное ощущение надежности исходило от этого человека.

– Никогда не был в этом районе, – сказал Радецкий. – Слышал, что там вполне себе престижный и тихий микрорайончик, но бывать не доводилось.

– А вы где живете? – спросила Влада.

– За городом, – односложно ответил он. Она не решилась уточнять, из-за проклятых границ, разумеется.

По вечерним улицам до места они доехали меньше чем за десять минут.

Машину Радецкий припарковал на том месте, где обычно парковалась Влада, и они молча зашли в подъезд, словно оба предвкушали то неминуемое, что должно было произойти.

Ключ повернулся два раза вместо положенных четырех. Странно, обычно Надежда запирала замок так, как велела Влада. Из-за двери, толстой, бронированной, заглушающей звуки, доносился тонкий, непонятный то ли плач, то ли скулеж. Только открыв дверь, Влада поняла, что это воет Беня.

Ворвавшись в квартиру, она подхватила сидящего у самого выхода пса на руки. Дрожа, он прижался к Владе всем своим упитанным тельцем и заплакал как ребенок. Радецкий взял Владу за плечи, отодвинул в сторону и встал перед ней, закрывая ее собой.

– Где включается свет?

Владимир Николаевич Радецкий осознал все гораздо раньше ее. Влада успела лишь испугаться за собаку, а он понял, что случилось что-то плохое. Очень плохое. Гораздо хуже того, что могло произойти с плачущим псом.

– Слева на стене выключатель на уровне опущенной руки, – сказала она севшим голосом.

Случилось что-то плохое, возможно, непоправимое, но Владислава Громова славилась тем, что при самых плачевных обстоятельствах никогда не впадала в панику. Наоборот, мозг начинал работать еще четче, чем обычно, поэтому сейчас она не произносила ненужных слов и не делала лишних движений, стараясь не мешать мужчине, принимающему мужские решения.