Закон Северо-Запада

Теперь для активации моего любимого тайника не требовалось отрывать каблук берца ножом. Достаточно было лишь одновременно нажать пальцами на две кнопки, заподлицо расположенные на ранте и добросовестно закрашенные сапожным кремом. Только с лупой и разглядишь их, и то если знаешь, что именно искать.

Еле слышный щелчок – и левый каблук у меня в ладони. Выковырять его содержимое – секундное дело. Еще один щелчок, и у меня на ноге снова полноценная обувка. Теперь можно так же аккуратно разогнуться, поднести руку ко рту, нажать кнопку и тихо произнести:

– Колян, ты меня слышишь?

Тишина…

– Колян, вызывает хозяин.

Тишина… В которой я расслышал слабый звук, напоминающий чавканье.

– Колян!

– Слышать, хозяин, – донеслось из брелка. – Ты не поверить, в этих местах такой еда…

– Хорош жрать, дело есть, – недипломатично прервал я восторги прожорливого таза на ножках. – Ты где?

– Секунда, хозяин, пеленгую… В два миля шестьсот двадцать три ярда…

– Понятно, до дюйма не надо.

– Часа два, хозяин…

Припомнив, как шустро умеют шевелить ногами сервы в минуту опасности, я подкорректировал задание.

– Короче, тебе час времени. И сделаешь вот что…

Серв оказался понятливым.

– Принято, хозяин, – произнес он – и отключился. Надо же, и словечко мое перенял… Слов-паразитов обычно не замечаешь за собой до тех пор, пока кто-то не начнет их произносить в том же контексте, что и ты…

Моей кожи под ухом коснулось что-то холодное и живое, словно змея заползла под пончо и решила заночевать на моей шее.

– Тихо, хомо, – прошелестел во тьме еле слышный голос, – Тихо, пока нас не перестреляла стража.

Возле меня в неверном свете костра замерло еще одно тело, накрытое пончо, из-под которого ко мне тянулись две гибкие конечности, напоминающие щупальца осьминога."

"– Чего тебе, осм? – прошептал я, припоминая слова Иона: «Живут на радиоактивных помойках, жрут всякую гадость, оттого и мутируют из поколения в поколение.

– Ваш род не очень высокого мнения о нас, хомо, – продолжал голос, напоминающий шорох ночной листвы, потревоженной ветром. – Но вы ничего не знаете о париях этого мира.