Законы стаи

-- Что, уже все знаешь? Теперь с убийцей и разговаривать не будешь?!

Злость вспыхнула как ответная реакция на безумие этого мира, на собственную беспомощность и на его дурацкий вопрос.

-- Что ты ведешь себя как истеричка? Ты мужик или баба сопливая? С чего ты взял, что я тебя осуждаю? Я, скотина ты такая, радуюсь, что ты домой живой вернулся!

Он как-то странно выдохнул, почти хекнул, и немного растерянно сказал:

-- Что, даже спрашивать ни о чем не будешь?

-- Как это не буду? – удивилась я. – Я просто ждала, пока ты в себя придешь.

Он хмыкнул и сказал:

-- Пошли на улицу. Сегодня солнечно, хоть погреемся, – и зябко передернул плечами.

Рассказывал о ночной поездке он с паузами, без излишних подробностей и как-то очень не эмоционально. Я еще подумала, что женщина описала бы все-все – и запахи, и какой ужас она испытала, тыкая ножом в человека, и как все это ужасно.

Рассказ Оскара был сух, информативен и явно немного сглажен.

Когда он на пляже понял, что они идут грабить, он принял решение – постараться спасти купца.

-- Купец таки кинулся на меня и чуть не прибил – кожанка была располосована весьма основательно, а вот на плече осталась только царапина. Зато купец пропустил хук слева. За спиной мужик прятал сына. Вот к мальчишке под ноги, на капитанскую койку, я его и сгрузил. Мы немного поговорили, а потом он подсказал, как вывести их с пацаном, – Оскар говорил как-то монотонно, похоже, не слишком желая вспоминать все это сам.

Если послушать краткий рассказ, то дальше все было просто – они прошли на другую сторону корабля и, отгороженные от суетящихся пиратов надстройкой каюты, отец и сын спустились по канату в воду и просто уплыли – на них к тому времени были плотно завязаны пробковые пояса. Вслед за ними Оскар отправил за борт тело Гайна.

ОСКАР

Я не врал ей. Просто не хотел рассказывать, что нам с Марусом пришлось убить еще одного из стаи и сработали мы на удивление ловко – заорать он не успел.

"На наше счастье начал накрапывать мелкий дождь, луна окончательно скрылась за тучами, и поэтому, когда они с сыном уплыли к городу, я спокойно спустился в нашу с Гайном лодку.

Абордажные крюки были с двух сторон веревки. Один цеплялся за борт корабля, а второй вбивали в нос лодки, чтобы не отнесло волнами.