Законы стаи

Она засмеялась, погрозила мне сухоньким пальчиком и строго заявила:

-- Девушек и нужно баловать, я знаю это точно! Мальчишкам я отдала подарки сразу, как приехала, а она почему-то так и не вышла нас встретить. Что-то случилось? – подозрительно спросила она.

Я-то знал, почему дочь не вышла: синяк под глазом Люси – не лучшее украшение. Но вот пусть сама теперь объясняется с бабушкой и дедом!

-- Люси зайдет к вам, и вы сами все увидите.

Баронесса чуть нахмурилась:

-- Надеюсь, ничего серьезного?

-- Не волнуйтесь, обычные детские шалости, – успокоил я.

Прошел примерно час, дом затихал, слуги уносили посуду и с кухни слышался голос Мари. Я заглянул в царство тинки Юсты и позвал жену.

-- Мари!

Она обернулась, и я заметил, как она устала. Все же большие приемы дело хлопотное.

-- Пойдем, – я взял ее за руку и повел.

-- Куда ты меня тащишь?

Я загадочно глянул на нее и строго спросил:

-- Баронетта дель Корро, а знаете ли вы, что ваш муж – прекрасный мореход?!

-- Ой, Оскар! Ты серьезно?

-- Абсолютно, дорогая баронетта!

Я подхватил ее на руки и покружил.

-- Поставь сейчас же, сумасшедший! – смеялась она. -- И потом, надо же запастись едой, Оскар."

"-- Не надо, все уже упаковано и уложено.

-- Серьезно?

-- Абсолютно!

«Мари» за эти годы стала только удобнее. Жаль, что последнее время мы пользовались ею так редко. Один из рыбаков дожидался нас, чтобы отвести на судно.

Закат полыхал так яростно, что было понятно – завтра будет отличная погода!

Тихонько скрипели снасти, ветер был мягкий и ласковый, совсем не похожий на осенний, Мари стояла рядом со мной, держась одной рукой за штурвал.

-- Ты правда хочешь еще ребенка, Оскар?

Я прижал ее к своему боку и поцеловал в висок.

-- Больше всего на свете. Когда-то мы с тобой состаримся, золотая моя, и пусть наши дети понемногу меняют и осваивают мир. Он дал нам очень много, и я благодарен ему.

-- Да. Пожалуй, ты прав. Дети, конечно, хорошая благодарность миру, Оскар. Только вот…

-- Что?

-- Иногда я думаю, что Люси не только подарок, но и немного наказание! Это моя месть миру за испытание нас на прочность – так и знай!

Моя женщина смеялась так заразительно, что я не мог не засмеяться в ответ:

-- Умеешь ты сбить пафос, Мари!

Улыбка растаяла, и она, очень серьезно глядя мне в глаза, сказала:

-- Ну и что? Зато я люблю тебя, Оскар.

Я знал это, но каждый раз в ее устах звучал искренне, как первое признание. Я повторил вслед за ней:

-- Я люблю тебя, Мари. И это самое важное.