Законы стаи

Сама карта содержала такое количество украшений, виньеток и портретов мелких вертанов, что ждать каких-то точных сведений было просто глупо. Кроме того, по всему листу были раскиданы изображения различных животных и крошечные фигурки людей.

Вертаны, кстати, местное название ветров. Они считались детьми богов и смертных женщин, и изображали их точно также как, на земле – в виде толстощекой головы дующей на что-то.

Мари, на удивление, принялась расспрашивать про эту самую пищевую добавку.

Заодно вытягивая сведения о торговле с Ладгардией. А я как-то быстро потерял интерес и погрузился в свои мысли.

То ли раньше просто не хватало времени подумать, то ли я гнал от себя эти мысли…

Сейчас, под мерный рассказ тинка Галуса, я смотрел на примитивную и, наверняка, чудовищно неточную карту, разукрашенную изображениями полубогов, морского змея, якобы обитающего в океане, и прочих загадочных чудовищ и думал: «Мир… Целый мир открыт.

По сути, у меня нет здесь долгов и обязательств. И Олла, и Мари – взрослые самостоятельные женщины. Я могу просто оставить им деньги и жить так, как мне заблагорассудится. Путешествовать, торговать, сделать себе состояние и ни на кого не оглядываться…»

Может быть, это говорили во мне раздражение и усталость от реалий этих проклятых Мормышек. Все же я прожил в своем мире достаточно большой кусок жизни, чтобы понимать: именно долги и обязательства привязывают нас к людям.

Даже если они, эти самые долги, вымышленные. Отказавшись сейчас от них, я перестану быть самим собой.

И Мари, и Олла – сдерживающие факторы для меня. Кто знает, стал бы я так рисковать своей драгоценной новой шкурой в первом рейде, если бы не понимал, что утром мне придется посмотреть в глаза Мари? Возможно, я бы не отважился и, поддавшись инстинкту самосохранения, принял бы участие в ночной резне? Страх за свою шкуру присущ всему роду человеческому, и я вовсе не исключение.

Не хотелось думать такое о себе самом, только вот мысли из головы не выкинешь.

Осознавать все это было не слишком приятно, но и врать себе я не стану – именно забота об этих женщинах заставила меня изворачиваться, рисковать и сохранить в себе хоть что-то человеческое.

Хрен его знает, какие высшие силы перебросили сюда и меня, и ее, да еще и дали нам возможность встретиться.