Закон трех отрицаний

Я вам уже объяснял. По менталитету и зрелости чувств ей было не больше восемнадцати-двадцати лет. И круг ее общения состоял из таких же легкомысленных и богемных девиц и юнцов. Мне с ними не о чем разговаривать.

– Лариса Сергеевна не жаловалась вам ни на кого? Может быть, ей угрожали, вымогали деньги? Богемная молодежь, как вы ее назвали, обычно бывает безденежной, а тут у них оказалась подруга – жена богатого предпринимателя. Есть соблазн.

Риттер на секунду задумался, и это была уже не та пауза, которую берут, чтобы собраться с мыслями и ответить на неожиданный и неприятный вопрос.

– Да, соблазн есть, – медленно произнес он. – Я как-то об этом не подумал. Лара никогда не давала повода так думать. Но может быть… Может быть.

– У Ларисы Сергеевны были деньги?

– Собственных не было, но я всегда давал ей достаточно.

– Достаточно – это сколько?

Спокойно, Коротков, спокойно, держи себя в руках, постарайся не фыркать и не злиться, когда тебе сейчас назовут сумму.

– Лара тратила примерно две-три тысячи долларов в месяц, если не делала крупных покупок.

Какая интересная у людей жизнь… Три тысячи долларов в месяц – это так, мелочь, карманные расходы. А что же тогда такое «крупные покупки»? Шуба из соболя за тридцать тысяч? Или машина за семьдесят пять? Не злись, Коротков, не злись, это не первый и не последний состоятельный человек, сидящий в твоем кабинете, давно уже должен был бы привыкнуть.

– А крупные покупки… Я хотел спросить, не могло ли быть так, что под видом крупных покупок Лариса Сергеевна давала кому-то деньги, например, шантажисту или, простите, любовнику?

– Прощаю, – впервые на лице Риттера появилось что-то смутно напоминающее усмешку.

– Но три тысячи долларов ежемесячно – это очень существенная сумма, особенно для богемной молодежи.