Зачем убивать дворецкого? Лакомый кусочек

Все эти разговоры о браконьерах… Нет, я вас нисколько не виню. Я даже думаю, что Коллинз получил по заслугам, поскольку – и это несомненно – именно он убил Доусона. Однако доказать сие у нас не имелось ни малейшей возможности, что тоже не вызывает сомнений. Но до того как Фонтейну удалось осуществить свой план, Коллинз совершил еще одну попытку вернуть злосчастную книгу. А Питерсон тем временем методично и совершенно безуспешно просматривал книги в библиотеке. И все участники, с позволения сказать, этого действа страшно нервничали.

Завещание словно испарилось, и если б попало в руки Фонтейна, тот бы сразу его уничтожил. И вот Коллинз, обнаружив, что в книге завещания нет, приходит к заключению, что оно теперь у меня, обыскивает мою спальню в Грейторне, и я сразу же чувствую облегчение. Поскольку это означает, что к Фонтейну оно не попало. В противном случае он бы наверняка дал Коллинзу понять, что сжег его. Вечером Коллинз возвращался из этого дома в особняк, на дороге его подстерег Фонтейн и застрелил. Тот самый Фонтейн, который, если помните, сержант, весь вечер провел у себя в библиотеке, писал там письма. И тут в очередной раз Бэзил проявил излишнюю осторожность. Не удержался и позвонил в полицию тем же вечером. Более чем правдоподобно объяснил свою озабоченность. А я, знаете ли, никогда не доверял слишком правдоподобным объяснениям. Питерсон сообщил, что он долго обыскивал комнату Коллинза в поисках половинки завещания, но так ничего и не нашел. Думаю, сержант, во время его допроса вы заметили, как он сказал мне, что ничего не нашел.

– Так точно, сэр. Сразу заметил, как же иначе.

– Советую вам, Губбинс, попробовать себя на сцене, – сказал Эмберли. Сержант погрузился в размышления на эту тему, Фрэнк меж тем продолжил: – А Фонтейн начал выдавать себя. Вместо того чтобы говорить как можно меньше и предоставить Фрейзеру возможность самому разбираться в этом деле, он активно пытался повернуть расследование в нужную ему сторону. Едва успев избавиться от Коллинза, он начал высказывать сомнения в надежности его алиби в день убийства Доусона.

Иными словами, перестарался. До того момента он отказывался верить, что Коллинз способен совершить нечто подобное, как в свое время категорически отказывался увольнять его, несмотря на явную неприязнь к этому человеку. Но когда Коллинза благополучно удалось устранить, все мы с удивлением услышали, что, оказывается, он уволил его еще утром того же дня. Позвольте напомнить вам, сержант.