Зачем убивать дворецкого? Лакомый кусочек

И вот через секунду Фрэнк уже держал Ширли в своих объятиях, затем осторожно опустил ее на дно моторки. Лицо девушки покрывала смертельная бледность, но глаза были широко открыты, а взгляд, устремленный на него, странно неподвижен. Запястья рук и лодыжки крепко связаны, все тело сотрясает сильная дрожь.

Эмберли размотал шарф и вынул изо рта Ширли кляп; затем достал из кармана флягу и поднес к ее посиневшим губам; бережно придерживая за плечи, приподнял голову девушки.

– Вот, выпей, Ширли. Хотя бы глоток. Я развяжу тебя, но сначала выпей… Умница, хорошая девочка.

– Да, сэр, понял, сэр. Будет сделано. Можете на меня положиться. – И моряк взялся за штурвал, направляя моторку к берегу.

Эмберли опустился на колени возле Ширли и перерезал веревки на ее руках и ногах. На запястьях остались глубокие отметины, но на губах девушки появилась неуверенная улыбка.

– Вы… как всегда… вовремя, – пробормотала она, стуча зубами.

Глава девятнадцатая

Близость страшной и неминуемой смерти, безусловно, сказалась на Ширли. После глотка бренди синеватый оттенок исчез с ее губ, но на всем пути к порту она пребывала в полубессознательном состоянии.

Эмберли мало что мог для нее сделать. Сорвал с себя пальто и прикрыл им Ширли, но ее одежда все равно оставалась промокшей до нитки, а кожа была страшно холодной на ощупь. Тогда он принялся растирать ей ступни и руки; она лежала неподвижно с закрытыми глазами, длинные слипшиеся ресницы отбрасывали на щеки темную тень.

Моряк, воспылавший симпатией к Эмберли, наклонился и прокричал ему в ухо:

– Кто это сделал?! – Но ответа не получил и, удрученно покачав головой, признался: – Надо же! А я поначалу принял вас за психа.

Невдалеке от пристани находился небольшой паб. И, как только моторка причалила, Эмберли подхватил Ширли на руки и понес в это заведение в сопровождении моряка. Встретила их владелица, яркая блондинка невероятной толщины. Вышла из-за барной стойки и, несмотря на свои габариты, проявила удивительное проворство, тут же оценила ситуацию и перешла к активным действиям.

"– Слава Богу, жива! – сказала толстуха, затем предложила Эмберли отнести пострадавшую наверх.