Загадка номера 622

В субботу вечером я нарядно оделась и проникла на коктейльную вечеринку в бальном зале “Паласа”. Никто меня ни о чем не спросил.

– А что было дальше?

– Ну, я немного нервничала и взяла себе коктейль. Чуть позже, как раз перед самым объявлением имени нового президента, мне вдруг стало плохо. Всем стало плохо. Я оказалась в больнице. И только выйдя оттуда в понедельник утром, я услышала об убийстве.

– Значит, никто так и не узнал, что вы были в “Паласе” в тот вечер? – спросила Скарлетт.

– Никто. Кроме Макера.

– Он бросил вас, выяснив, что вы были в Вербье?

– Нет, он бросил меня, потому что решил, что я убила Жан-Бенедикта Хансена.

Арма расплакалась. Мы со Скарлетт озадаченно уставились друг на друга.

– А почему Макер решил, что вы убили Жан-Бенедикта Хансена?

Арма не ответила. Схватив сумку, она убежала, вся в слезах.

Нам было совершенно необходимо понять, в чем дело. Но ответить на наши вопросы мог только Макер Эвезнер.

По словам Армы, он жил теперь в квартире на набережной Генерала Гизана. Мы проторчали у подъезда его дома до конца дня, дожидаясь его возвращения. Наконец он пришел и, увидев нас, очень разозлился:

– Снова вы? Я что, неясно выразился?

– Месье Эвезнер, нам обязательно нужно с вами поговорить.

– Мне нечего вам сказать.

– Это касается Армы. Мы знаем, что она была в Вербье в те дни, когда произошло убийство.

Макеру пришлось смириться. Он привел нас в гостиную своей огромной квартиры, окна которой выходили прямо на знаменитый женевский фонтан.

– Значит, вы продолжаете шпионить, – брезгливо поморщился Макер.

– Мы продолжаем вести расследование, – уточнила Скарлетт. – Оказывается, Арма, ваша бывшая домработница и спутница жизни, приехала в тот уикенд в “Палас Вербье”.

– Как вы узнали? – спросил Макер.

– Она значится в списке пациентов, госпитализированных после отравления.

•Через год после убийства.

Декабрь. Четверг, вторая половина дня,

дом Эвезнеров в Колоньи"

"Арма, с бриллиантовыми сережками в ушах и в костюме с леопардовым принтом, отчитывала горничную:

– Уж будьте так любезны, вымойте тут полы получше.

– Проштите, медем, – простонала несчастная.

– Проштите, проштите, из проштите шубу не сошьешь, надо хоть немного стараться.