Заберу тебя себе

Что мне плевать на прошлое. Звонил тебе, но опоздал. А потом узнал про наезд. И нашего ребенка…

— Не уверена, что он твой. Срок не всегда можно точно определить, — отвечаю, пока не понимая, что чувствую.

— Я знаю, он мой. Но даже если ошибаюсь, все равно будет моим. Нашим с тобой.

— Нашим? Разве мы есть? Ты даже не захотел встретиться со мной, поговорить.

— Дана, я… — хрипит Марк. Его лицо сводит судорогой мучительного раскаяния. Подносит мою ладонь к губам и мягко целует. — Я очень виноват перед тобой. Перед вами… Не буду давать обещаний, вряд ли ты сейчас поверишь моим словам.

— Олег уже пытался оставить меня рядом. Точнее, заставить. Сам видишь, что получилось, — понимаю, что делаю Марку больно, сравнивая его с мужем. Но и молчать не хочу. Нужно вскрыть этот нарыв, чтобы появилась возможность исцеления.

Вижу, как он бледнеет, сцепляет челюсти. Глаза сверкают яростью и болью.

— Я знаю, что облажался, — произносит севшим голосом.

— Ладно, посмотрим. Я тоже не буду ничего обещать, — отвечаю неопределенно. — Но одно обещание с тебя все же возьму. Не нужно мстить Олегу. Не хочу снова ввязываться в войну.

— Вряд ли он успокоится, — мрачно заявляет Марк. Всем своим видом демонстрируя несогласие с моей просьбой.

— Тогда и будем решать. Я устала.

— Хорошо. Если ты просишь… — слышу недовольный выдох. Киваю и перехожу к другой теме:

— Мама сказала, ты ночуешь в больнице. Не нужно, поезжай домой. Мне уже лучше. А у палаты есть охрана.

На лице Марка появляется упрямое выражение. Он снова целует мои пальцы, водит губами по костяшкам и произносит:

— Не думай обо мне. Как оказалось, здесь вполне можно спать и работать.

— Мне будет неудобно. Ухаживать за лежачим человеком тяжело и не всегда приятно.

— Глупенькая. Да мне только в радость. Видеть тебя, говорить, касаться. Но если будешь смущаться, позовем сиделку. А все остальное хочу делать сам. Кормить, переодевать. Возить на прогулку, когда разрешат. А потом заберу к себе.

— Марк, не стоит.