За все спрошу жестоко

Водочные доходы надо было еще отмыть, легализовать. Усыгин научил Джему, как это делать, и та на бумаге вдвое увеличила как штат хозрасчетного центра, так и выручку. Правда, вскоре ей пришлось повторить такую же махинацию, потому что еще и сам Усыгин попросил отмыть часть своей прибыли. А она, судя по всему, была у него немаленькая.

Впрочем, на Усыгина грех жаловаться. Он хоть и любит лозунги толкать, но дело свое знает и хлеб свой недаром ест. Как белка в колесе крутится, везде успевает. И с хозрасчетным центром помог, и Семена с Китом в институт физической культуры устроил.

Он уже садился в машину, когда увидел трех рослых парней в спортивных костюмах. Один прогнал шедшего к ларьку покупателя, другой встал у окошка, третий постучал в дверь.

– Не понял, это что, наезд? – напрягся Кузов.

– Похоже на то, – кивнул Семен. – Место рыбное, как тут рыбки не половить?

– Что делать будем? – спросил Антоша.

– Пока ничего.

Дверь в павильон открылась, и бритоголовый спортсмен вошел внутрь. За ним последовал и второй."

"Но Семен не торопился. Пусть ребята покошмарят ларечника, пусть он на своей шкуре прочувствует, как плохо жить без крепкого мужского плеча.

Только когда из ларька донеслась мольба о пощаде, Семен вышел из машины.

Один спортсмен держал Аслана за горло, а другой методично бил бутылки об угол стола.

– А ты о голову бить не пробовал? – спросил Семен.

Здоровяк с большой верхней губой резко развернулся к нему. Парень, что стоял у окошка, шагнул к Сэму со стороны улицы, но путь ему преградил Пупс – двухметровый громила с огромной мышечной массой.

– Я не понял, вы кто такие?

– Волынские мы. С люберецкими работаем.

– С люберецкими? – напрягся губастый.

Увы, но про волынскую братву мало кто знал, зато любера были на слуху.

– Давай так: я с тобой нормально говорить буду, и ты мне нормально отвечай, без визга, – предложил Семен.

– А то что?

– Зарою прямо на месте... Слышь, браток, мужика отпусти!

Второй спортсмен, похоже, забыл, что держит за горло ларечника. Услышав требования Семена, он покорно разжал руку. Видно, поверил, что его могут зарыть прямо под асфальтом, на котором стоял павильон.