За все спрошу жестоко

Земля гудит под их тяжестью, пыль столбом. Пролитая кровь свертывает сухую грязь в комки, а выбитые зубы просто исчезают в ней.

На земле уже много неподвижных тел, есть и покойники. Потому что в ход шли не только кулаки, но и заточки – хоть и нечасто, но все-таки. И ничего страшного, если Семен будет лежать пластом.

Незачем ему сейчас геройствовать. Ведь он всего лишь помогает люберецким разбираться с долгопрудненскими. У них там своя правда, пусть они ее и отстаивают. А его дело сторона...

Но как ни уговаривал себя Семен, лежать на земле он не остался.

Переждал момент, чтобы оклематься, и резко поднялся на ноги. Тут же на него набросился качок с плечами, как у Шварценеггера. При нем не было железа, но его кулак сам по себе как кувалда. И от сокрушительного удара Семена спасла только его увертливость. В ответ он тоже ударил, в челюсть, причем довольно удачно, но пробить качка не смог. Тот легко устоял на ногах и тут же ударил кулаком с размаха. Семен поднырнул под руку, рубанул кулаком в печень, но качку хоть бы хны. Тем не менее он не унывал и продолжал работать руками, в азарте боя не замечая ответных ударов. А эти удары слабели, защита становилась все мягче, и в конце концов качок поплыл. Тогда Семен и смог провести нокаутирующий удар, который сбил противника с ног.

А добил качка подоспевший Харитон. Ударил его ногой в лицо, затем в живот. И никто не мог ему помешать, потому что толпа долгопрудненских уже пятилась.

Семен переключился с одного качка на другого, тут же к нему снова присоединился Харитон.

И только они сбили его с ног, как вражеская волна хлынула назад. Поверженные бойцы из тех, что могли двигаться и соображать, потянулись за своими. Арбат дал отбой, но не все его бойцы остановились. Некоторые со злости стали добивать отступающих, но, лишенные поддержки, быстро остановились.

Мелкими группками долгопрудненские рассеялись по пустырю и скоро скрылись за коробками высотных домов. Осталась только небольшая толпа, она маячила в отдалении, ожидая, когда люберецкие уйдут.

Тогда можно будет забрать своих покойников и тех, кто не мог ходить без посторонней помощи.

Трупов у люберецких было двое, и у волынских один. Леша Савицкий лежал на боку, а из груди торчал острозаточенный металлический штырь.

– Вот уроды! – заметив это, взвыл Кит.

Семен опустил голову. Это он позволил Арбату втянуть своих пацанов в эту авантюру. Не было бы этой драки, если бы не он со своей с ним договоренностью. И он в ответе за смерть Лехи.