За все спрошу жестоко

Одно дело прогнать Наташу, и совсем другое – узнать, что ее кто-то трахает, как последнюю проститутку.

Часа через два Нахрап ему позвонил и сказал, что вариант с офисом ему очень понравился. Но в ответ Алекс пробормотал что-то нечленораздельное. С горя он так накачался, что едва ворочал языком.

Глава 25

Семен умаялся, пока загнал противника в угол. Ганс уже в легком нокауте, он плывет, и нет у него никакой возможности увернуться от убойного удара. Но голова его вдруг исчезает, и кулак летит в пустоту. Все-таки увернулся этот живчик.

Еще бы чуть-чуть, и Ганс мог бы совсем улизнуть от Семена. Прыгучий он, верткий, и от ударов быстро оправляется. Ему бы хватило две-три секунды, чтобы снова запорхать бабочкой перед глазами у Семена. И ужалить мог как пчела.

Но Гансу не повезло. Семен умел работать ногами не хуже заправского каратиста, поэтому и смог достать вынырнувшего сбоку противника. Ганс пропустил удар пяткой в затылок и рухнул на посыпанную песком площадку. Правда, он тут же попытался подняться, но в голове заштормило, и он сел на задницу.

Семен сам подал ему руку, помог встать.

– Молодец, хорошо отработал.

Минут десять он гонялся за Гансом. Больше бил, чем пропускал удары, но все равно намучился, пока взял верх. А если учитывать, что Ганс ростом чуть ли не на голову ниже и в плечах не очень...

– Старался, – затуманенно улыбнулся Ганс.

Этот парень пытался влиться в его команду еще в позапрошлом году, едва только попал в зону. Но у Семена строгий отбор, он брал к себе лучших из тех, кто этого достоин.

– Настырный ты пацан.

– Пацан? – Ганс улыбнулся так, как будто английская королева только что посвятила его в рыцари.

– Пацан, – подмигнул ему Семен.

– Теперь я с вами?

Прежде чем кивнуть в знак согласия, Семен глянул на Волынка. Перевел взгляд на Емелю.

– С нами.

А команда у него большая. Только во втором отряде полтора десятка бойцов. И в других отрядах есть люди – где пять человек, где семь, а где и все десять.

Это даже не команда, а особая масть. Блатные считали их бандитами, Семен, по большому счету, не возражал, но своих пацанов называл спортсменами.

Против блатных он не шел, на их власть не покушался и в отрицалы не лез.